 |
|
Проводит по золоту гребнем И песню поет она. И власти и силы волшебной Зовущая песня полна. Пловец в челноке беззащитном С тоскою глядит в вышину...
Хочет стать поэтом, но не имеет для этого ничего, кроме маниакального желания. Ночами просиживает над экспромтами. Здесь он не причес..
Необъяснимый успех коротенького номера раздражал Огюста. Гогот толпы резал слух. Но однажды вместо смеха раздалось улюлюканье, свист, на арену полетели шляпы и объедки...
Смотрите также:
Николай Ракицкий. Встречи с М.А. Булгаковым.
Михаил Булгаков. Основные вехи биографии (1891-1940)
T.M.Vakhitova. Mikhail Afanasievich Bulgakov
В. Сахаров. Два письма из Булгаковского Киева.
Виктор Лосев. Художественная автобиография Михаила Булгакова.
Дни Турбиных М. Булгакова — пьеса об интеллигенции и о революции.
Москва в изображении М. Булгакова
Возвращение писателя (М.Булгаков)
Задачи и Сны М. Булгакова в романе Белая гвардия
«Паршивый тип» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 2) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... — Как вы хорошо рассказываете, — вставил младший, тяжело вздохнув. — На работе рекламу сочиняю, — ответил старший. — Но продолжу. Следующий раз встречаю я Смита — давайте называть его Смитом — недели две спустя по чистой случайности: один приятель пригласил меня в Бакс на вечеринку, и оказалось, что она у Смита. Когда мы вошли, рядом с ним, в центре гостиной, стояла смуглая красавица итальянка, этакая рыжевато коричневатая пантера, одетая в цвета всех оттенков и тонов буйной спелой осени, и прямо светилась. За болтовней я не расслышал ее имени. А позже увидел, как Смит сдавил ее в объятиях, словно большую спелую гроздь сочного октябрьского винограда. Экая скотина, подумал я. Счастливая скотина. Жена в городе, любовница за городом. Топчет такие ягоды — и все ему нипочем. Счастливчик. Нет, решил я, хватит с меня праздников виноделия. И незаметно выскочил за дверь. — Не могу больше, — сказал младший и попытался поднять окно. — Не перебивайте, — буркнул старший. — На чем я остановился? — Как он топтал виноград. — Ах да. Ну, а когда пир закончился, я все таки вспомнил, как звали прекрасную итальянку. Ее звали миссис Смит. — Он что, еще раз женился? — Вряд ли, не успел бы. Озадаченный, я принялся соображать. Должно быть, у него два круга друзей: одни знают его жену в городе, другие — любовницу, ее он тоже называет женой. Иного объяснения я не находил, слишком умен Смит, чтобы слыть двоеженцем. И все же есть здесь какая то загадка. — Дальше, дальше, — с нетерпением перебил младший. — В тот же вечер Смит в превосходном настроении подвез меня до станции. По дороге он спросил: — Ну, что вы думаете о моих женах? — Женах — во множественном числе? — в свою очередь спросил я. — Да, черт возьми, во множественном, — ответил он. — За последние три года у меня их было аж двадцать — причем каждая следующая лучше предыдущей. Двадцать, посчитайте, двадцать! Вот. — Мы уже подъехали к станции, и он достал маленький, но пухлый фотоальбом, протянул его мне, посмотрел в глаза и засмеялся. — Да нет, я не Синяя Борода, и нет у меня подвала, набитого старыми театральными сундуками, в которых покоятся мои былые супруги. Посмотрите! Я листал альбом, страницы мелькали передо мной, словно кинокадры...
