 |
|
Уголовный рубеж не перейден, а разбой бескровный, а обида душевная - в этих губах, изогнутых по-блатному, в разговорах наглых..
И были долгие походы с серебряными клетками на плечах за цветами-убийцами и огненными ящерками им на прокорм. Казалось, вся его жизнь состояла из сплошных заплывов..
Где теперь, как нас мудрец наставил, Мертвый шар в пространстве раскален, Там в тиши величественной правил Колесницей светлой Аполлон...
Смотрите также:
Николай Ракицкий. Встречи с М.А. Булгаковым.
В. Сахаров. Два письма из Булгаковского Киева.
Краткая хроника жизни и творчества М.А.Булгакова
В. Сахаров. Сатира должна идти до конца.
T.M.Vakhitova. Mikhail Afanasievich Bulgakov
М.А.Булгаков и его роман Мастер и Маргарита
Задачи и Сны М. Булгакова в романе Белая гвардия
«Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо»
Образ Шарикова в повести М. А. Булгакова «Собачье сердце»
Вы читаете «Вода жизни», страница 1 (прочитано 0%)
«Мастер и Маргарита», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В кафе», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Заметки и миниатюры», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Записки на манжетах», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Псалом», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Самогонное озеро», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Рассказы, очерки, фельетоны 1925-1927гг», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Под пятой», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Станция Сухая Канава дремала в сугробах. В депо вяло
пересвистывались
паровозы. В железнодорожном поселке тек мутный и спокойный зимний денек.
Все, что здесь доступно оку (как говорится),
Спит, покой ценя...
В это-то время к железнодорожной лавке и подполз, как тать,
плюгавый
воз, таинственно закутанный в брезент. На брезенте сидела личность в
тулупе,
и означенная личность, подъехав к лавке, загадочно подмигнула. Двух
скучных
людей, торчащих у дверей, вдруг ударило припадком. Первый нырнул в
карман, и
звон серебра огласил окрестности. Второй заплясал на месте и захрипел:
- Ванька, не будь сволочью, дай рупь шестьдесят две!..
- Отпрыгни от меня моментально! - ответил Ванька, с треском
отпер дверь
лавки и пропал в ней.
Личность, доставившая воз, сладострастно засмеялась и молвила:
- Соскучились, ребятишки?
Из лавки выскочил некий в грязном фартуке и завыл:
- Что ты, черт тебя возьми, по главной улице приперся?
Огородами не мог
объехать?
- Агародами... Там сугробы, - начала личность огрызаться и не
кончила.
Мимо нее проскочил гражданин без шапки и с пустыми бутылками в руке.
С победоносным криком: "номер первый - ура!!!!" он влип в
дверях во
второго гражданина в фартуке, каковой гражданин ему отвесил:
- Чтоб ты сдох! Ну, куда тебя несет? Вторым номером встанешь!
Успеешь!
Фаддей - первый, он дежурил два дня.
Номер третий летел в это время по дороге к лавке и, бухая
кулаками во
все окошки, кричал:
- Братцы, очишшанное привезли!..
Калитки захлопали.
Четвертый номер вынырнул из ворот и брызнул к лавке, на ходу
застегивая
подтяжки. Пятым номером вдавился в лавку мастер Лукьян,
опередив на
полкорпуса местного дьякона (шестой номер). Седьмым пришла в красивом
финише
жена Сидорова, восьмым - сам Сидоров, девятым - пелагеин
племянник,
бросивший на пять саженей десятого - помощника начальника станции
Колочука,
показавшего 32 версты в час, одиннадцатым - неизвестный в
старой
красноармейской шапке, а двенадцатого личность в фартуке высадила за
дверь,
рявкнув:
- Организуй на улице!
* * *
Поселок оказался и люден и оживлен. Вокруг лавки было черным-черно.
Растерянная старушонка с бутылкой из-под постного масла бросалась с
фланга
на организованную очередь повторными атаками.
- Анафемы! Мне ваша водка не нужна, мяса к обеду дайте взять!
- кричала
она, как кавалерийская труба.
Тем временем:
...
Забрав свечу, она уйти
Хотела, я позвал ее,
Прося подушку принести
Под изголовие мое.
Она подушку принесла
И положила мне в кровать,
Как закружилась голова
И я дерзнул ее обнять.
Эй, парень, ну-ка, руки прочь! -
Рванулась, словно от огня, -
Тебе хотела я помочь,
Оставь нетронутой меня.
Как локон был ее душист,
А голос звонкий, как свирель,
И облик непорочно чист
Той, что постлала мне постель.
А грудь была, как снег бела,
Как наметенная в метель,
И как из мрамора была
Та, что постлала мне постель.
Я был в горячке, как больной,
В глазах ее зажегся свет,
И между мною и стеной
Она и встретила рассвет.
Сказал я ей, ее любя,
О, как же ты была мила,
Она зарделась: - От тебя
Себя, увы, не сберегла.
Я обнял стан и целовал
Ресницы колкие, как ель:
Согласна ль ты, - ей прошептал, -
Мне каждый день стелить постель?
И вот шитье в ее руках,
Стежки в голландском полотне
И счастье светится в глазах
Той, что постель постлала мне...
