 |
|
Сам-то я как поступал? Чуть только спелись сердца - глядь, и тела туда же за ними, - челядь берет пример с господ! И выходит на поверку..
Веки спящего дрогнули и опять сомкнулись. - Вьюк у него тяжелый, - подумала Ли Ван, - и он устал от утреннего перехода...
Ну вот, вы опять вертитесь в кресле. Пожалуйста, успокойтесь и ответьте мне, положа руку на сердце: совершили вы в своей жизни хоть что нибудь замечательное? — Нет...
Смотрите также:
М.М. Дунаев. Рукописи не горят.
Михаил Булгаков. Автобиография.
Николай Ракицкий. Встречи с М.А. Булгаковым.
В. Сахаров. Сатира должна идти до конца.
Краткая хроника жизни и творчества М.А.Булгакова
Анализ 12 главы романа Мастер и Маргарита
Булгаков и его роман «Собачье сердце»
«Великий эксперимент» в повести М. А. Булгакова «Собачье сердце»
Вы читаете «В кафе», страница 1 (прочитано 0%)
«Дьяволиада», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Записки юного врача», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Луч жизни», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мастер и Маргарита», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Война и мир», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Египетская мумия», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Тайному другу», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Кафе в тыловом городе.
Покрытый грязью пол. Туман от табачного дыма. Липкие грязные столики.
Несколько военных, несколько дам и очень много штатских.
На эстраде пианино, виолончель и скрипка играют что-то разухабистое.
Пробираюсь между столиками и усаживаюсь.
К столику подходит барышня в белом передничке и вопросительно смотрит
на меня.
- Будьте любезны, дайте стакан чаю и два пирожных.
Барышня исчезает, потом возвращается и с таким видом, как будто делает
мне одолжение, ставит предо мной стакан с желтой жидкостью и тарелочку с
двумя сухими пирожными.
Смотрю на стакан.
Жидкость по виду отдаленно напоминает чай.
Желтая, мутная.
Пробую ложечкой.
Тепленькая, немного сладкая, немного противная.
Закуриваю папиросу и оглядываю публику.
За соседний столик с шумом усаживается компания: двое штатских господ
и одна дама.
Дама хорошо одета, шуршит шелком.
Штатские производят самое благоприятное впечатление: рослые, румяные,
упитанные. В разгаре призывного возраста. Одеты прелестно.
На столике перед ними появляется тарелка с пирожными и три стакана
кофе "по-варшавски".
Начинают разговаривать.
До меня обрывками долетают слова штатского в лакированных ботинках,
который сидит поближе ко мне.
Голос озабоченный.
Слышно:
- Ростов... можете себе представить... немцы... китайцы... паника...
они в касках... сто тысяч конницы...
И опять:
- Ростов... паника... Ростов... конница...
- Это ужасно, - томно говорит дама. Но видно, что ее мало тревожит и
стотысячная конница, и каски. Она, щурясь, курит папироску и блестящими
глазами оглядывает кафе.
А лакированные ботинки продолжают шептать.
Фантазия моя начинает играть.
Что было бы, если я внезапно чудом, как в сказке, получил бы вдруг
власть над всеми этими штатскими господами?
Ей-Богу, это было бы прекрасно!
Тут же в кафе я встал бы и, подойдя к господину лакированных ботинок,
сказал:
- Пойдемте со мной!
- Куда? - изумленно спросил бы господин.
- Я слышал, что вы беспокоитесь за Ростов, я слышал, что вас беспокоит
нашествие большевиков.
- Это делает вам честь.
- Идемте со мной, - я дам вам возможность записаться немедленно в
часть. Там вам моментально дадут винтовку и полную возможность проехать на
казенный счет на фронт, где вы можете принять участие в отражении
ненавистных всем большевиков.
Воображаю, что после этих слов сделалось бы с господином в
лакированных ботинках.
Он в один миг утратил бы свой чудный румянец, и кусок пирожного
застрял бы у него в горле.
Оправившись немного, он начал бы бормотать.
Из этого несвязного, но жаркого лепета выяснилось бы прежде всего, что
наружность бывает обманчива.
Тем временем:
... Однажды я шел опушкой леса. Моя небольшая охотничья собачка, породою своей спаниэль, а по прозвищу Сват, что то причуяла в большой куче хвороста. Долго с лаем бегал Сват вокруг кучи, не решаясь подлезть под нее. – Брось! – приказал я. – Это еж. Так у меня собачка приучена: скажу «еж», и Сват бросает. Но в этот раз Сват не послушался и с ожесточением бросился на кучу и ухитрился подлезть под нее. «Наверно, еж», подумал я. И вдруг с другой стороны кучи, под которую подлез Сват, из под нее выбегает на свет филин, ушастый и огромных размеров и с огромными кошачьими глазами. Филин на свету – это огромное событие в птичьем мире. Бывало в детстве приходилось попадать в темную комнату – чего чего там не покажется в темных углах, и больше всего я боялся черта. Конечно, это глупости, и никакого черта нет для человека. Но у птиц, по моему, черт есть – это их ночной разбойник филин. И когда филин выскочил из под кучи, то это было для птиц все равно, как если бы у нас на свету черт показался. Единственная ворона была, пролетала, когда филин, согнувшись, в ужасе перебегал из под кучи под ближайшую елку. Ворона увидела разбойника, села на вершину этой елки и крикнула совсем особенным голосом: – Кра! До чего это удивительно у ворон! Сколько слов нужно человеку, а у них одно только «кра» и на все случаи, и в каждом случае это словечко всего только в три буквы благодаря разным оттенкам звука означает разное. В этом случае воронье «кра» означало, как если бы мы в ужасе крикнули: – Че р р р рт! Страшное слово прежде всего услыхали ближайшие вороны, и, услыхав, повторили. И более отдаленные, услыхав, тоже повторили, и так в один миг: несметная стая, целая туча ворон с криком: «Черт!» прилетела и облепила высокую елку с верхнего сучка и до нижнего. Услыхав переполох в вороньем мире, тоже со всех сторон прилетели галки черные с белыми глазами, сойки бурые с голубыми крыльями, ярко желтые, почти золотые иволги. Места всем не хватило на елке, много соседних деревьев покрылось птицами, и все новые и новые прибывали: синички, гаечки, московки, трясогузки, пеночки, зарянки и разные покрапивнички. В это время Сват, не понимая, что филин давно уже выскочил из под кучи и прошмыгнул под елку, все там орал и копался под кучей...
