 |
|
По зеленям, где земля смеялась, -- Прежде была -- океана дном!-- На парусах тех душа сбиралась Плыть -- океана за окоем! (Как топорщился и как покоился В юной зелени -- твой белый холст!..
Она гоняет, как собак, В ненастье, дождь и тьму Пять тысяч Где, семь тысяч Как, Сто тысяч Почему!..
-- Покушать изволите или самовар прикажете? Приезжий мельком глянул на ее округлые плечи и на легкие ноги в красных поношенных тат..
Смотрите также:
В. Сахаров. Два письма из Булгаковского Киева.
Краткая хроника жизни и творчества М.А.Булгакова
Михаил Булгаков. Основные вехи биографии (1891-1940)
The Master and Margarita Mikhail Bulgakov
Москва в изображении М. Булгакова
Мое любимое произведение М. А. Булгакова
Булгаков —«политически вредный автор» (рецензия)
Возвращение писателя (М.Булгаков)
Ешенко И.С.М.Булгаков уроки судьбы
Вы читаете «Кабала святош (Мольер)», страница 1 (прочитано 0%)
Драма в четырех действиях
Rien ne manque a sa gloire,
II manquait a la notre .
[Для его славы уже ничего не нужно.
Но он нужен для нашей славы (фр.).]
ДЕЙСТВУЮЩИЕ:
Жан-Батист Поклен де Мольер - знаменитый драматург и
актер.
Мадлена Бежар |
Арманда Бежар } - актрисы де Мольера
Мариэтта Риваль |
Шарль-Варле де Лагранж - актер, по прозвищу "Регистр".
Захария Муаррон - знаменитый актер-любовник.
Филибер дю Круази - актер.
Жан-Жак Бутон - тушильщик свечей и слуга Мольера.
Людовик Великий - король Франции.
Маркиз д'Орсиньи - дуэлянт, по кличке "Одноглазый, помолись!".
Маркиз де Шаррон - архиепископ города Парижа.
Маркиз де Лессак - игрок.
Справедливый сапожник - королевский шут.
Шарлатан с клавесином.
Незнакомка в маске.
Отец Варфоломей - бродячий проповедник.
Брат Сила } - члены Кабалы Священного писания
Брат Верность |
Ренэ - дряхлая нянька Мольера.
Суфлер.
Монашка.
Члены Кабалы Священного писания в масках и черных
плащах.
Придворные Мушкетеры и другие.
Действие в Париже в век Людовика XIV.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
За занавесом слышен очень глухой раскат смеха тысячи
людей. Занавес раскрывается - сцена представляет театр
Пале-Рояль. Тяжелые занавесы. Зеленая афиша с гербами и
орнаментом. На ней крупно:
"КОМЕДИАНТЫ ГОСПОДИНА..." и мелкие слова. Зеркало.
Кресла. Костюмы. На стыке двух уборных, у занавеса,
которым они разделены, громадных размеров клавесин. Во
второй уборной - довольно больших размеров распятие,
перед которым горит лампада. В первой уборной налево
дверь, множество сальных свечей (свету, по-видимому, не
пожалели). А во второй уборной на столе только фонарь с
цветными стеклами. На всем решительно - и на вещах и на
людях (кроме Лагранжа) - печать необыкновенного события,
тревоги и волнения. Лагранж, не занятый в спектакле,
сидит в уборной, погруженный в думу. Он в темном плаще.
Он молод, красив и важен. Фонарь на его лицо бросает
таинственный свет. В первой уборной Бутон, спиною к нам,
припал к щели в занавесе. И даже по спине его видно, что
зрелище вызывает в нем чувство жадного любопытства.
Тем временем:
...
Медный шар поигрывал бледными переливчатыми отблесками под последними
лучами, шедшими из витража. Если бы, как когда-то, он касался слоя мокрого
песка на плитах пола, при каждом из его касаний прочерчивался бы штрих, и
эти штрихи, неуловимо изменяя каждый раз направление, расходились бы,
открывая разломы, траншеи, рвы, и угадывалась бы радиальная симметричность,
костяк мандалы1,невидимая схема пентакула2, звезды, мистической розы. Нет,
нет. Это была бы не роза, это был бы рассказ, записанный на полотнах пустыни
следами несосчитанных караванов. Повесть о тысячелетних скитаниях; наверное,
этой дорогой шли атланты континента My, в угрюмой, упорной решительности, из
Тасмании в Гренландию, от тропика Козерога к тропику Рака, с острова Принца
Эдуарда на Шпицберген. Касаниями шара утрамбовывалось в минутный рассказ
все, что они творили в промежутках от одного ледового периода до другого и,
скорее всего, творят в наше время, сделавшись рабами Верховников; вероятно,
перелетая от Самоа на Новую Землю, этот шар нацеливается, в апогее параболы,
на Агарту, центр мира. Я чувствовал, как таинственным общим Планом
объединяется Авалон гипербореев с полуденной пустыней, оберегающей загадку
Айерс Рок.
В данный миг, в четыре часа дня 23 июня, Маятник утрачивал скорость у
края колебательной плоскости, безвольно отшатывался, снова начинал
ускоряться к центру и на разгоне, посередине рассекал с сабельным свистом
тайный четвероугольник сил, определявших его судьбу.
Если бы я пробыл там долго, неуязвимый для времени, наблюдая, как эта
птичья голова, этот копейный наконечник, этот опрокинутый гребень шлема
вычерчивает в пустоте свои диагонали от края до края астигматической
замкнутой линии, я превратился бы в жертву обольщения чувств, и Маятник
убедил бы меня, что колебательная плоскость совершила полный оборот и
возвратилась в первоначальное положение, описав за тридцать два часа
сплюснутый эллипс - эллипс, обращающийся вокруг собственного центра с
постоянной угловой скоростью, пропорциональной синусу географической широты...
