 |
|
A rough woodenbench had been placed against the trunk; and on this Montanelli sat down.Arthur was studying philosophy at the university; and, coming to adiffic..
Даже и сегодня я по-прежнему несчитаю себя писателем в принятом значении слова.Я просто человек, рассказывающий историю своейжизни, и чем дальше продвигается этот рассказ,тем более я его чувствую неисчерпаемым...
СОСЕД (шепотом). Молодого?.. Старого? САРАФАНОВ. Средних лет... Сосед долго и сокрушенно качает головой. Извините меня, пойду домой. Продрог я что-то...
Смотрите также:
Виктор Лосев. Фантастический роман о дьяволе.
В. Угрюмова. Фиолетовый рыцарь и другие.
Михаил Булгаков. Основные вехи биографии (1891-1940)
Николай Ракицкий. Встречи с М.А. Булгаковым.
Анализ 12 главы романа Мастер и Маргарита
Москва 30-х годов в романе Булгакова Мастер и Маргарита
Возвращение писателя (М.Булгаков)
Мое любимое произведение М. А. Булгакова
Вы читаете «Собачье Сердце», страница 1 (прочитано 0%)
«Дьяволиада», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Записки юного врача», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Луч жизни», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мастер и Маргарита», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Александр Пушкин (варианты)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Война и мир», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Минин и Пожарский», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В кафе», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Вода жизни», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Заметки и миниатюры», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Записки на манжетах», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Египетская мумия», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Псалом», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Самогонное озеро», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Тайному другу», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
1
У-у-у-у-у-гу-гуг-гуу! О, гляньте на меня, я погибаю. Вьюга в подворотне
ревет мне отходную, и я вою с ней. Пропал я, пропал. Негодяй в грязном
колпаке - повар столовой нормального питания служащих центрального совета
народного хозяйства - плеснул кипятком и обварил мне левый бок. Какая
гадина, а еще пролетарий. Господи, боже мой - как больно! До костей проело
кипяточком. Я теперь вою, вою, да разве воем поможешь.
Чем я ему помешал? Неужели я обожру совет народного хозяйства, если в
помойке пороюсь? Жадная тварь! Вы гляньте когда-нибудь на его рожу: ведь он
поперек себя шире. Вор с медной мордой. Ах, люди, люди. В полдень угостил
меня колпак кипятком, а сейчас стемнело, часа четыре приблизительно
пополудня, судя по тому, как луком пахнет из пожарной пречистенской команды.
Пожарные ужинают кашей, как вам известно. Но это - Последнее дело, вроде
грибов. Знакомые псы с Пречистенки, впрочем, рассказывали, будто бы на
Неглинном в ресторане "бар" жрут дежурное блюдо - грибы, соус пикан по 3 р.
75 к. порция. Это дело на любителя все равно, что калошу лизать...
У-у-у-у-у...
Бок болит нестерпимо, и даль моей карьеры видна мне совершенно
отчетливо: завтра появятся язвы и, спрашивается, чем я их буду лечить? Летом
можно смотаться в сокольники, там есть особенная, очень хорошая трава, а
кроме того, нажрешься бесплатно колбасных головок, бумаги жирной набросают
граждане, налижешься. И если бы не грымза какая-то, что поет на лугу при
луне - "милая аида" - так, что сердце падает, было бы отлично. А теперь куда
пойдешь? Не били вас сапогом? Били. Кирпичом по ребрам получали? Кушано
достаточно. Все испытал, с судьбой своей мирюсь и, если плачу сейчас, то
только от физической боли и холода, потому что дух мой еще не угас... Живуч
собачий дух.
Но вот тело мое изломанное, битое, надругались над ним люди достаточно.
Ведь главное что - как врезал он кипяточком, под шерсть проело, и защиты,
стало быть, для левого бока нет никакой. Я очень легко могу получить
воспаление легких, а, получив его, я, граждане, подохну с голоду. С
воспалением легких полагается лежать на парадном ходе под лестницей, а кто
же вместо меня, лежащего холостого пса, будет бегать по сорным ящикам в
поисках питания? Прохватит легкое, поползу я на животе, ослабею, и любой
спец пришибет меня палкой насмерть. И дворники с бляхами ухватят меня за
ноги и выкинут на телегу...
Дворники из всех пролетариев - самая гнусная мразь. Человечьи очистки
самая низшая категория. Повар попадается разный. Например - покойный Влас с
Пречистенки. Скольким он жизнь спас. Потому что самое главное во время
болезни перехватить кус. И вот, бывало, говорят старые псы, махнет Влас
кость, а на ней с осьмушку мяса. Царство ему небесное за то, что был
настоящая личность, барский повар графов Толстых, а не из совета нормального
питания.
Тем временем:
... A rough wooden
bench had been placed against the trunk; and on this Montanelli sat down.
Arthur was studying philosophy at the university; and, coming to a
difficulty with a book, had applied to "the Padre" for an explanation of the
point. Montanelli was a universal encyclopaedia to him, though he had never
been a pupil of the seminary.
"I had better go now," he said when the passage had been cleared up;
"unless you want me for anything."
"I don't want to work any more, but I should like you to stay a bit if
you have time."
"Oh, yes!" He leaned back against the tree-trunk and looked up through
the dusky branches at the first faint stars glimmering in a quiet sky. The
dreamy, mystical eyes, deep blue under black lashes, were an inheritance
from his Cornish mother, and Montanelli turned his head away, that he might
not see them.
"You are looking tired, carino," he said.
"I can't help it." There was a weary sound in Arthur's voice, and the
Padre noticed it at once.
"You should not have gone up to college so soon; you were tired out
with sick-nursing and being up at night. I ought to have insisted on your
taking a thorough rest before you left Leghorn."
"Oh, Padre, what's the use of that? I couldn't stop in that miserable
house after mother died. Julia would have driven me mad!"
Julia was his eldest step-brother's wife, and a thorn in his side.
"I should not have wished you to stay with your relatives," Montanelli
answered gently. "I am sure it would have been the worst possible thing for
you. But I wish you could have accepted the invitation of your English
doctor friend; if you had spent a month in his house you would have been
more fit to study."
"No, Padre, I shouldn't indeed! The Warrens are very good and kind, but
they don't understand; and then they are sorry for me,--I can see it in all
their faces,--and they would try to console me, and talk about mother...
