 |
|
Забрав свечу, она уйти Хотела, я позвал ее, Прося подушку принести Под изголовие мое. Она подушку принесла..
Хозяином всего этого был вдовец -- Максим Корнеевич Маховский, отставной гусар, толстый, здоровый мужчина с сивыми усами, внушительным носом и удалым коком на голове...
- Хорошо... мне кажется. Он пытался найти нужные слова, чтобы спросить о том, что с ним случилось. - Доктор! - Да, я вас слушаю...
Смотрите также:
T.M.Vakhitova. Mikhail Afanasievich Bulgakov
Краткая хроника жизни и творчества М.А.Булгакова
В. Сахаров. Сатира должна идти до конца.
В. Сахаров. Два письма из Булгаковского Киева.
Возвращение писателя (М.Булгаков)
«Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо»
Тема свободы в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»
Вы читаете «Мастер и Маргарита», страница 1 (прочитано 0%)
Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *
...Так кто ж ты, наконец?
-- Я -- часть той силы,
что вечно хочет
зла и вечно совершает благо.
Гете. "Фауст"
Глава 1. Никогда не разговаривайте с неизвестными
Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших
прудах, появились два гражданина. Первый из них, одетый в летнюю серенькую
пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в
руке, а на хорошо выбритом лице его помещались сверхъестественных размеров
очки в черной роговой оправе. Второй -- плечистый, рыжеватый, вихрастый
молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке -- был в ковбойке,
жеваных белых брюках и в черных тапочках.
Первый был не кто иной, как Михаил Александрович Берлиоз, председатель
правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращенно
именуемой МАССОЛИТ, и редактор толстого художественного журнала, а молодой
спутник его -- поэт Иван Николаевич Понырев, пишущий под псевдонимом
Бездомный.
Попав в тень чуть зеленеющих лип, писатели первым долгом бросились к
пестро раскрашенной будочке с надписью "Пиво и воды".
Да, следует отметить первую странность этого страшного майского вечера.
Не только у будочки, но и во всей аллее, параллельной Малой Бронной улице,
не оказалось ни одного человека. В тот час, когда уж, кажется, и сил не было
дышать, когда солнце, раскалив Москву, в сухом тумане валилось куда-то за
Садовое кольцо, -- никто не пришел под липы, никто не сел на скамейку, пуста
была аллея.
-- Дайте нарзану, -- попросил Берлиоз.
-- Нарзану нету, -- ответила женщина в будочке и почему-то обиделась.
-- Пиво есть? -- сиплым голосом осведомился Бездомный.
-- Пиво привезут к вечеру, -- ответила женщина.
-- А что есть? -- спросил Берлиоз.
-- Абрикосовая, только теплая, -- сказала женщина.
-- Ну, давайте, давайте, давайте!..
Абрикосовая дала обильную желтую пену, и в воздухе запахло
парикмахерской. Напившись, литераторы немедленно начали икать, расплатились
и уселись на скамейке лицом к пруду и спиной к Бронной.
Тут приключилась вторая странность, касающаяся одного Берлиоза. Он
внезапно перестал икать, сердце его стукнуло и на мгновенье куда-то
провалилось, потом вернулось, но с тупой иглой, засевшей в нем. Кроме того,
Берлиоза охватил необоснованный, но столь сильный страх, что ему захотелось
тотчас же бежать с Патриарших без оглядки. Берлиоз тоскливо оглянулся, не
понимая, что его напугало. Он побледнел, вытер лоб платком, подумал: "Что
это со мной? Этого никогда не было.
Тем временем:
... Он посмотрел на меня, и по тому, как весело блеснули его и без того блестящие глаза, я понял, что наконец то мой друг настроился на должный лад. — Итак, вы думаете, будто вам удалось обыграть богов? — спросил он. — При чем тут боги? — А кто, как не они, обрекают человека постоянно испытывать чувство пресыщения? — Не знаю. Я стараюсь избежать его по собственной воле! — торжествующе воскликнул я. — Нет, без богов и тут не обошлось, — со смехом сказал он. — Банк мечут боги. Они тасуют колоду, сдают… и, глядишь, загребают себе все ставки. Не думайте, будто ваше бегство из отравленных безумием городов спасет вас. Что они вам дадут, эти одетые виноградниками холмы, эти закаты, восходы, простая пища, буколический образ жизни? Ничего! Я наблюдаю за вами с первого дня, как приехал сюда. Вы не обыграли богов. Вы сдались. Вы сдались на милость противника. Вы признались, что не можете больше бороться, и выбросили белый флаг. Вы прибили к стене объявление, в котором признаете, что силы ваши иссякают. Вы убежали от жизни. Уловка! Жалкая уловка! Отказавшись продолжать игру, вы швырнули карты под стол и спаслись бегством сюда, под защиту этих холмов. Он откинул со лба прямую черную прядь, упавшую на его сверкающие глаза, и умолк только на секунду, чтобы свернуть длинную мексиканскую сигарету. — Нет, богов не проведешь. Ваша уловка стара, как мир. Ее пускали в ход из поколения в поколение, но она никого не спасла. Боги знают, как поступать с вами и вам подобными. Погоня ведет к обладанию, а обладание ведет к пресыщенности. И вот вы, мудрец, решили поставить крест на всех своих стремлениях. Вы предпочли отказаться от всего. Что ж, прекрасно! Но этот отказ вскоре будет вам в тягость. Вы утверждаете, что уберегли себя от пресыщения. Неправда! Оно просто пошло у вас в обмен на старческую дряхлость. А старческая дряхлость — синоним пресыщения. Это маска, под которой прячется пресыщение. Вот так то! — Да вы взгляните на меня! — воскликнул я. Каркинес, как никто другой, умел залезть человеку в душу и разодрать ее в клочья. Уничтожающим взглядом он смерил меня с головы до ног. — Где вы видите во мне признаки старческой дряхлости? — с вызовом бросил я ему. — Увядание подкрадывается незаметно, — отвечал он...
