 |
|
.." Узнаешь?.. " и в спокойном взгляде его было что-то невозмутимое, надежное, озорное..." Скажи? Он появился как налетчик... ЗОЯ МИХАЙЛОВНА. Отдай газету...
- О чем вы говорите? - Вы знаете, что я могу это сделать. Если бы я захотел, я мог бы начать сегодня же...
.. СТУДЕНТ. Не нервничайте. Мое счастье, может быть, тоже зависит от этого вот гвоздя. А почему вы думаете, что ваше счастье лучше моего? (Сапожнику.) Скажите, патриарх, сколько вам лет?..
Смотрите также:
В. Сахаров. Два письма из Булгаковского Киева.
Михаил Булгаков. Автобиография.
Николай Ракицкий. Встречи с М.А. Булгаковым.
The Master and Margarita Mikhail Bulgakov
Mikhail Afanasievich Bulgakov (Wikipedia)
М.А.Булгаков и его роман Мастер и Маргарита
Мое любимое произведение М. А. Булгакова
М.А.Булгаков. Похождения Чичикова
Возвращение писателя (М.Булгаков)
«Собачье Сердце», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Александр Пушкин (варианты)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Минин и Пожарский», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мастер и Маргарита (Черновые редакции романа)» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 119) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... А я-то, всегда чувствовавшая себя
недостойной этих очагов (усыпальниц!) Рода. (Говорю о домах с колонистами и
о своей робости перед ними.)
---------
14-го ноября, второй день службы.
Странная служба! Приходишь, упираешься локтями в стол (кулаками в
скулы) и ломаешь себе голову: чем бы таким заняться, чтобы время прошло?
Когда я прошу у заведующего работы, я замечаю в нем злобу.
---------
Пишу в розовой зале, - розовой сплошь. Мраморные ниши окон, две
огромных завешенных люстры. Редкие вещи (вроде мебели!) исчезли.
----------
15-го ноября, третий день службы.
Составляю архив газетных вырезок, то есть: излагаю своими словами
Стеклова, Керженцева, отчеты о военнопленных, продвижение Красной Армии и
т.д. Излагаю раз, излагаю два переписываю с "журнала газетных вырезок" на
"карточки"), потом наклеиваю эти вырезки на огромные листы. Газеты тонкие,
шрифт еле заметный, а еще надписи лиловым карандашом, а еще клей, - это
совершенно бесполезно и рассыпется в прах еще раньше, чем сожгут.
Здесь есть столы: эстонский, латышский, финляндский, молдаванский,
мусульманский, еврейский и несколько совсем нечленораздельных. Каждый стол с
утра получает свою порцию вырезок, которую затем, в течение всего дня, и
обрабатывает. Мне все эти вырезки, подклейки и наклейки представляются в
виде бесконечных и исхищреннейших вариаций на одну и ту же, очень скудную
тему. Точно у композитора хватило пороху ровно на одну музыкальную фразу, а
исписать нужно было стоп тридцать нотной бумаги, - вот и варьирует:
варьируем.
Забыла еще столы польский и бессарабский. Я, не без основания,
"русский" (помощник не то секретаря, не то заведующего).
Каждый стол - чудовищен.
Слева от меня - две грязных унылых еврейки, вроде селедок, вне
возраста. Дальше: красная, белокурая - тоже страшная, как человек, ставший
колбасой, - латышка: "Я эфо знала, такой миленький. Он уцастфофал в загофоре
и эфо теперь пригофорили к расстрелу...
