 |
|
Проводит по золоту гребнем И песню поет она. И власти и силы волшебной Зовущая песня полна. Пловец в челноке беззащитном С тоскою глядит в вышину...
И туча бежала за тучей, За валом мятежился вал. Встречали мы остров плавучий, Но он от очей ускользал. И там, где и..
-- Это мой муж. Я нашла его на дороге в Баги. Он расшибся. Мы выходим его, и, когда он поправится, пастор нас обвенчает...
Смотрите также:
Михаил Булгаков. Основные вехи биографии (1891-1940)
Bulgakov, Mikhail Afanasievich
Виктор Лосев. Фантастический роман о дьяволе.
В. Сахаров. Сатира должна идти до конца.
М.М. Дунаев. Рукописи не горят.
Образ Шарикова в повести М. А. Булгакова «Собачье сердце»
«Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо»
Вы читаете «Мастер и Маргарита (переписанные главы)», страница 1 (прочитано 0%)
Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита (переписанные главы)
Главы романа, дописанные и переписанные в 1934-1936 годах
30/Х.34.
Дописать раньше, чем умереть!
ОШИБКА ПРОФЕССОРА СТРАВИНСКОГО
В то время как раз, как вели Никанора Ивановича, Иван Бездомный после
долгого сна открыл глаза и некоторое время соображал, как он попал в эту
необыкновенную комнату с чистейшими белыми стенами, с удивительным ночным
столиком, сделанным из какого-то неизвестного светлого металла, и с
величественной белой шторой во всю стену.
Иван тряхнул головой, убедился в том, что она не болит, очень отчетливо
припомнил страшную смерть Берлиоза, но она не вызвала уже прежнего
потрясения. Иван огляделся, увидел в столике кнопку, и вовсе не потому, что
в чем-нибудь нуждался, а по своей привычке без надобности трогать предметы
позвонил.
Тотчас же перед Иваном предстала толстая женщина в белом халате, нажала
кнопку в стене, и штора ушла вверх. Комната сразу посветлела, и за легкой
решеткой, отгораживающей окно, увидел Иван чахлый подмосковный бор, понял,
что находится за городом.
- Пожалуйте ванну брать, - пригласила женщина, и, словно по волшебству,
стена ушла в сторону, и блеснули краны, и взревела где-то вода.
Через минуту Иван был гол. Так как Иван придерживался мысли, что
мужчине стыдно купаться при женщине, то он ежился и закрывался руками.
Женщина заметила это и сделала вид, что не смотрит на поэта.
Теплая вода понравилась поэту, который вообще в прежней своей жизни не
мылся почти никогда, и он не удержался, чтобы не заметить с иронией:
- Ишь ты! Как в "Национале"!
Толстая женщина на это горделиво ответила:
- Ну, нет, гораздо лучше. За границей нет такой лечебницы. Интуристы
каждый день приезжают осматривать.
Иван глянул на нее исподлобья и ответил:
- До чего вы все интуристов любите. А среди них разные попадаются.
Действительно было лучше, чем в "Национале", и, когда Ивана после
завтрака вели по коридору на осмотр, бедный поэт убедился в том, до чего
чист, беззвучен этот коридор.
Одна встреча произошла случайно. Из белых дверей вывели маленькую
женщину в белом халатике. Увидев Ивана, она взволновалась, вынула из кармана
халатика игрушечный пистолет, навела его на Ивана и вскричала:
- Сознавайся, белобандит!
Иван нахмурился, засопел, а женщина выстрелила губами "Паф!", после
чего к ней подбежали и увели ее куда-то за двери.
Иван обиделся.
- На каком основании она назвала меня белобандитом?
Но женщина успокоила Ивана.
- Стоит ли обращать внимание. Она больная. Со всеми так разговаривает.
Пожалуйте в кабинет.
Тем временем:
... Таких ужасов в
аду нет, до таких утонченных пыток сатана никогда не додумается. Напротив,
описание Данте несколько смягчено и в общем опоэтизировано. Мне ад явился в
виде большой кухни из зажиточного дома с бесконечно длинной плитой,
уставленной в три ряда чугунными котлами, в которых сидели и жарились
нечестивцы. В одном ряду сидели христианские грешники, и -- трудно поверить!
-- число их было вовсе не малое, и черти особенно усердно раздували под ними
огонь. В другом ряду сидели евреи; они непрестанно кричали, а черти время от
времени поддразнивали их: так, например, очень потешно было смотреть, как
один из чертенят вылил на голову толстого, пыхтевшего ростовщика, который
жаловался на жару, несколько ведер холодной воды, дабы показать ему воочию,
что крещение -- поистине освежающая благодать. В третьем ряду сидели
язычники, которые, подобно евреям, не могут приобщиться небесному блаженству
и должны гореть вечно. Я слышал, как один из них негодующе крикнул из котла
дюжему черту, сгребавшему под него угли: "Пощади меня! Я был Сократом,
мудрейшим из смертных, я учил истине и справедливости и отдал жизнь свою за
добродетель!" Но глупый дюжий черт продолжал свое дело и только проворчал:
"Э, что там! Всем язычникам положено гореть, и для одного мы не станем
делать исключение!"
Уверяю вас, madame, там была ужасающая жара, со всех сторон слышались
крики, вздохи, стоны, вопли, визги и скрежетания, но сквозь все эти страшные
звуки настойчиво проникала жестокая мелодия той песни о непролитой слезе.
ГЛАВА II
Она была пленительна, и он был пленен ею; он же пленительным не был, и
она им не пленилась.
Старая пьеса
Madame! Старая пьеса -- подлинная трагедия, хотя героя в ней не убивают
и сам он не убивает себя. Глаза героини красивы, очень красивы, -- madame,
не правда
105
ли, вы почувствовали аромат фиалок? -- они очень красивы, но так остро
отточены, что, вонзившись мне в сердце подобно стеклянным кинжалам, они, без
сомнения, проткнули меня насквозь -- и все же я не умер от этих
смертоубийственных глаз...
