 |
|
Явятся Красный Бык и полковник верхом на коне, но отец говорил, что сначала придут два человека, чтобы подготовить почву...
Что толку, в самом деле, - прибавляет Паульсон уже от собственного разума, - обладать правом голоса, если не выработать себе свободы личности?"...
Выплывают, милы нам и странны И во тьме без края тонут снова Тутовое дерево, а рядом Различаем праздного поэта Мерящего отрешенным взгдядом Дрожь теней и переливы све..
Смотрите также:
Михаил Булгаков. Автобиография.
Краткая хроника жизни и творчества М.А.Булгакова
В. Угрюмова. Фиолетовый рыцарь и другие.
Виктор Лосев. Художественная автобиография Михаила Булгакова.
М.М. Дунаев. Рукописи не горят.
Мое любимое произведение М. А. Булгакова
Проблема искусства в «Театральном романе» М. А. Булгакова
Вы читаете «Записки юного врача», страница 1 (прочитано 0%)
Полотенце с петухом
Если человек не ездил на лошадях по глухим проселочным дорогам, то
рассказывать мне ему об этом нечего: все равно он не поймет. А тому, кто
ездил, и напоминать не хочу.
Скажу коротко: сорок верст, отделяющих уездный город Грачевку от
Мурьевской больницы, ехали мы с возницей моим ровно сутки. И даже до
курьезного ровно: в два часа дня 16 сентября 1917 года мы были у последнего
лабаза, помещающегося на границе этого замечательного города Грачевки, а в
два часа пять минут 17 сентября того же 17-го незабываемого года я стоял на
битой, умирающей и смякшей от сентябрьского дождика траве во дворе
Мурьевской больницы. Стоял я в таком виде: ноги окостенели, и настолько, что
я смутно тут же во дворе мысленно перелистывал страницы учебников, тупо
стараясь припомнить, существует ли действительно, или мне это померещилось
во вчерашнем сне в деревне Грабиловке, болезнь, при которой у человека
окостеневают мышцы? Как ее, проклятую, зовут по-латыни? Каждая из мышц этих
болела нестерпимой болью, напоминающей зубную боль. О пальцах на ног
говорить не приходится - они уже не шевелились в сапогах, лежали смирно,
были похожи на деревянные культяпки. Сознаюсь, что в порыве малодушия я
проклинал шепотом медицину и свое заявление, поданное пять лет тому назад
ректору университета. Сверху в это время сеяло, как сквозь сито. Пальто мое
набухло, как губка. Пальцами правой руки я тщетно пытался ухватиться за
ручку чемодана и наконец плюнул на мокрую траву. Пальцы мои ничего не могли
хватать, и опять мне, начиненному всякими знаниями из интересных медицинских
книжек, вспомнилась болезнь - паралич "Парализис", - отчаянно мысленно и
черт знает зачем сказал я себе.
- П... по вашим дорогам, - заговорил я деревянными, синенькими губами,
- нужно п... привыкнуть ездить.
И при этом злобно почему-то уставился на возницу, хотя он, собственно,
и не был виноват в такой дороге.
- Эх... товарищ доктор, - отозвался возница, тоже еле шевеля губами под
светлыми усишками, - пятнадцать годов езжу, а все привыкнуть не могу.
Я содрогнулся, оглянулся тоскливо на белый облупленный двухэтажный
корпус, на небеленые бревенчатые стены фельдшерского домика, на свою будущую
резиденцию - двухэтажный, очень чистенький дом с гробовыми загадочными
окнами, протяжно вздохнул. И тут же мутно мелькнула в голове вместо
латинских слов сладкая фраза, которую спел в ошалевших от качки мозгах
полный тенор с голубыми ляжками:
- "Привет тебе... при-ют свя-щенный..."
Прощай, прощай надолго, золото-красный Большой театр, Москва,
витрины... ах, прощай.
"Я тулуп буду в следующий раз налевать... - в злобном отчаянии думал я
и рвал чемодан за ремни негнущимися руками, - я... хотя в следующий раз
будет уже октябрь.
Тем временем:
...
- Вы пытаетесь испугать меня?
- По чести говоря, да. Мы вовсе не желаем отправлять в прошлое таких,
что при первом же выстреле ударяются в панику. В том году погибло шесть
руководителей и дюжина охотников. Мы предоставляем вам случай испытать самое
чертовское приключение, о каком только может мечтать настоящий охотник.
Путешествие на шестьдесят миллионов лет назад и величайшая добыча всех
времен! Вот ваш чек. Порвите его.
Мистер Экельс долго, смотрел на чек. Пальцы его дрожали.
- Ни пуха, ни пера, - сказал человек за конторкой. - Мистер Тревис,
займитесь клиентом.
Неся ружья в руках, они молча прошли через комнату к Машине, к
серебристому металлу и рокочущему свету.
Сперва день, затем ночь, опять день, опять ночь; потом день - ночь,
день - ночь, день. Неделя, месяц, год, десятилетие! 2055 год. 2019, 1999!
1957! Мимо! Машина ревела.
Они надели кислородные шлемы, проверили наушники.
Экельс качался на мягком сиденье - бледный, зубы стиснуты Он ощутил
судорожную дрожь в руках, посмотрел вниз и увидел, как его пальцы сжали
новое ружье. В машине было еще четверо. Тревис - руководитель сафари, его
помощник Лесперанс и два охотника - Биллингс и Кремер. Они сидели, глядя
друг на друга, а мимо, точно вспышки молний, проносились годы.
- Это ружье может убить динозавра? - вымолвили губы Экельса.
- Если верно попадешь, - ответил в наушниках Тревис. - У некоторых
динозавров два мозга: один в голове, другой ниже по позвоночнику. Таких мы
не трогаем. Лучше не злоупотреблять своей счастливой звездой. Первые две
пули в глаза, если сумеете, конечно. Ослепили, тогда бейте в мозг.
Машина взвыла. Время было словно кинолента, пущенная обратным ходом.
Солнца летели вспять, за ними мчались десятки миллионов лун.
- Господи, - произнес Экельс. - Все охотники, когда-либо жившие на
свете, позавидовали бы нам сегодня. Тут тебе сама Африка покажется
Иллинойсом.
Машина замедлила ход, вой сменился ровным гулом. Машина остановилась...
