Плывут у нас по Волге ли, по Каме ли Таланты - все при шпаге, при плаще, - Руслан Халилов, мой сосед по камере, - Там Мао делать нечего вообще! 1978-1979..
ящем литературном кругу молодой поэтической школы "нового сладостного стиля" (doice stil nuovo), возглавляемой его другом Гвидо Кавальканти, и в общении с вы..
- Помнишь - спросил он сам себя, глядя на сырую землю. - Помнишь истории о последнем человеке на Земле О людях, одиноко блуждающих ..
Смотрите также:
В. Угрюмова. Фиолетовый рыцарь и другие.
Виктор Лосев. Художественная автобиография Михаила Булгакова.
Виктор Лосев. Фантастический роман о дьяволе.
В. Сахаров. Два письма из Булгаковского Киева.
Mikhail Afanasievich Bulgakov (Wikipedia)
Евангельский сюжет в трактовке М. А. Булгакова
Борьба добра и зла в романе М. А. Булгакова Мастер и Маргарита
Мое любимое произведение М. А. Булгакова
Булгаков —«политически вредный автор» (рецензия)
Вы читаете «Дьяволиада», страница 2 (прочитано 4%)
«Багровый остров.», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бег», закладка на странице 10 (прочитано 21%)
«Белая Гвардия.», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«The Master and Margarita», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Дни Турбиных», закладка на странице 10 (прочитано 17%)
«Дон Кихот», закладка на странице 10 (прочитано 23%)
«Великий канцлер», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«The heart of a dog», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Статьи, рассказы, наброски», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Столица в блокноте», закладка на странице 10 (прочитано 82%)
«Письмо Правительству СССР», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Заметки (ПСС т.2)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Рассказы, очерки, фельетоны», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Рассказы, очерки, фельетоны 1925-1927гг», закладка на странице 10 (прочитано 25%)
«Под пятой», закладка на странице 10 (прочитано 24%)
- Как? - радостно воскликнул Коротков и, насвистывая увертюру из
"Кармен", побежал в комнату с надписью: "касса". У кассирского стола он
остановился и широко открыл рот. Две толстых колонны, состоящие из желтых
пачек, возвышались до самого потолка. Чтобы не отвечать ни на какие
вопросы, потный и взволнованный кассир кнопкой пришпилил к стене
ассигновку, на которой теперь имелась третья надпись зелеными чернилами:
"Выдать продуктами производства.
За т.Богоявленского - Преображенский.
И я полагаю - Кшесинский".
Коротков вышел от кассира, широко и глупо улыбаясь. В руках у него было
4 больших желтых пачки, 5 маленьких зеленых, а в карманах 13 синих коробок
спичек. У себя в комнате, прислушиваясь к гулу изумленных голосов в
канцелярии, он упаковал спички в два огромных листа сегодняшней газеты и,
не сказавшись никому, отбыл со службы домой. У подъезда Спимата он чуть не
попал под автомобиль, в котором кто-то подъехал, но кто именно, Коротков
не разглядел.
Прибыв домой, он выложил спички на стол и, отойдя, полюбовался на них.
Глупая улыбка не сходила с его лица. Затем Коротков взъерошил белокурые
волосы и сказал самому себе:
- Ну-с, унывать тут долго нечего. Постараемся их продать.
Он постучался, к соседке своей, Александре Федоровне, служащей в
Губвинскладе.
- Войдите, - глухо отозвалось в комнате.
Коротков вошел и-изумился. Преждевременно вернувшаяся со службы
Александра Федоровна в пальто и шапочке сидела на корточках на полу. Перед
нею стоял строй бутылок с пробками из газетной бумаги, наполненных
жидкостью густого красного цвета. Лицо у Александры Федоровны было
заплакано.
- 46, - сказала она и повернулась к Короткову.
- Это чернила?.. Здравствуйте, Александра Федоровна, - вымолвил
пораженный Коротков.
- Церковное вино, - всхлипнув, ответила соседка.
- Как, и вам? - ахнул Коротков.
- И вам церковное? - изумилась Александра Федоровна.
- Нам - спички, - угасшим голосом ответил Коротков и закрутил пуговицу
на пиджаке.
- Да ведь они же не горят! - вскричала Александра Федоровна, поднимаясь
и отряхивая юбку.
- Как это так, не горят? - испугался Коротков и бросился к себе в
комнату. Там, не теряя ни минуты, он схватил коробку, с треском распечатал
ее и чиркнул спичкой. Она с шипеньем вспыхнула зеленоватым огнем,
переломилась и погасла. Коротков, задохнувшись от едкого серного запаха,
болезненно закашлялся и зажег вторую. Та выстрелила, и два огня брызнули
от нее. Первый попал в оконное стекло, а второй - в левый глаз товарища
Короткова.
- А-ах! - крикнул Коротков и выронил коробку.
Несколько мгновений он перебирал ногами, как горячая лошадь, и зажимал
глаз ладонью. Затем с ужасом заглянул в бритвенное зеркальце, уверенный,
что лишился глаза.
Тем временем:
... Смею ожидать, что книга не будет встречена гневом крайних и непримиримых, а наоборот, сослужит взаимному согласию. Я надеюсь найти доброжелательных собеседников и в евреях, и в русских.
Автор понимает свою конечную задачу так: посильно разглядеть для будущего взаимодоступные и добрые пути русско еврейских отношений.
1995
Эту книгу я писал, исходя лишь из велений исторического материала и поиска доброжелательных решений на будущее. Но надо и не упускать из виду: за последние годы состояние России столь крушительно изменилось, что исследуемая проблема сильно отодвинулась и померкла сравнительно с другими нынешними российскими.
2000
КРУГ РАССМОТРЕНИЯ
Какие могут быть границы у этой книги?
Я отдаю себе отчёт во всей сложности и огромности предмета. Понимаю, что у него есть и метафизическая сторона. Говорят даже, еврейскую проблему можно понять только и исключительно в религиозном и мистическом плане. Наличие такого плана я несомненно признаю, но, хотя о том написаны уже многие книги, – думаю, он скрыт от людей и принципиально недоступен даже знатокам.
Однако и все основные судьбы человеческой истории конечно имеют мистические связи и влияния – но это не мешает нам рассматривать их в плане историко бытийном. И вряд ли верховое освещение всегда обязательно для рассмотрения осязаемых, близких к нам явлений. В пределах нашего земного существования мы можем судить и о русских, и о евреях – земными мерками. А небесные оставим Богу.
Я хочу осветить вопрос – в исторических, политических, бытовых и культурных отношениях только, – и почти только в пределах совместной двухвековой жизни русских и евреев в одном государстве. Я и думать не смею касаться четырёх трёхтысячелетней глубины еврейской истории, уже внушительно наслоенной в стольких книгах и в бережных энциклопедиях. Не берусь я рассматривать историю евреев и в самых близких к нам странах – Польше, Германии, Австро Венгрии. Я сосредоточиваюсь на русско еврейских отношениях, притом с перевесом на XX век, знаменательный и катастрофичный в жизни обоих наших народов. На трудном взаимном опыте нашего сосуществования, и с попыткой рассеять непонимание ошибочное и обвинения ложные, а напомнить и об обвинениях справедливых...