 |
|
- Но я тоже робот. 2 Эндрю выглядел гораздо больше похожим на робота, когда был впервые...
Черт подери! Так ты супротив отца идешь, девчонка? РЕГИНА (бормочет, не глядя на него). Ты сколько раз сам говорил, какая я тебе дочь...
Проводит по золоту гребнем И песню поет она. И власти и силы волшебной Зовущая песня полна. Пловец в челноке беззащитном С тоскою глядит в вышину...
Смотрите также:
Николай Ракицкий. Встречи с М.А. Булгаковым.
В. Сахаров. Сатира должна идти до конца.
Михаил Булгаков. Основные вехи биографии (1891-1940)
Виктор Лосев. Художественная автобиография Михаила Булгакова.
М.М. Дунаев. Рукописи не горят.
Киев в жизни и творчестве М. А. Булгакова
М.А.Булгаков и его роман Мастер и Маргарита
Возвращение писателя (М.Булгаков)
М.А.Булгаков. Похождения Чичикова
Вы читаете «Дьяволиада», страница 1 (прочитано 0%)
«Записки юного врача», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Война и мир», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Египетская мумия», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Тайному другу», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Статьи, рассказы, наброски», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Повесть о том, как близнецы погубили делопроизводителя
1. Происшествие 20-го числа
В то время, как все люди скакали с одной службы на другую, товарищ
Коротков прочно служил в Главцентрбазспимате (Главная Центральная База
Спичечных Материалов) на штатной должности делопроизводителя и прослужил в
ней целых 11 месяцев.
Пригревшись в Спимате, нежный, тихий блондин Коротков совершенно
вытравил у себя в душе мысль, что существуют на свете так называемые
превратности судьбы, и привил взамен нее уверенность, что он - Коротков -
будет служить в базе до окончания жизни на земном шаре. Но, увы, вышло
совсем не так...
20 сентября 1921 года кассир Спимата накрылся своей противной ушастой
шапкой, уложил в портфель полосатую ассигновку и уехал. Это было в 11
часов пополуночи.
Вернулся же кассир в 4 1/2 часа пополудни, совершенно мокрый. Приехав,
он стряхнул с шапки воду, положил шапку на стол, а на шапку - портфель и
сказал:
- Не напирайте, господа.
Потом пошарил зачем-то в столе, вышел из комнаты и вернулся через
четверть часа с большой мертвой курицей со свернутой шеей. Курицу он
положил на портфель, на курицу - свою правую руку и молвил:
- Денег не будет.
- Завтра? - хором закричали женщины.
- Нет, - кассир замотал головой, - и завтра не будет, и послезавтра. Не
налезайте, господа, а то вы мне, товарищи, стол опрокинете.
- Как? - вскричали все, и в том числе наивный Коротков.
- Граждане! - плачущим голосом запел кассир и локтем отмахнулся от
Короткова. - Я же прошу!
- Да как же? - кричали все и громче всех этот комик Коротков.
- Ну, пожалуйста, - сипло пробормотал кассир и, вытащив из портфеля
ассигновку, показал ее Короткову.
Над тем местом, куда тыкал грязный ноготь кассира, наискось было
написано красными чернилами:
"Выдать.
за т.Субботникова - Сенат".
Ниже фиолетовыми чернилами было написано:
"Денег нет.
За т.Иванова - Смирнов".
- Как? - крикнул один Коротков, а остальные, пыхтя, навалились на
кассира.
- Ах ты, Господи! - растерянно заныл тот. - При чем я тут? Боже ты мой!
Торопливо засунув ассигновку в портфель, он накрылся шапкой, портфель
сунул под мышку, взмахнул курицей, крикнул: "Пропустите, пожалуйста!" - и,
проломив брешь в живой стене, исчез в дверях.
За ним с писком побежала бледная регистраторша на высоких заостренных
каблуках, левый каблук у самых дверей с хрустом отвалился, регистраторша
качнулась, подняла ногу и сняла туфлю.
И в комнате осталась она, - босая на одну ногу, и все остальные, в том
числе и Коротков.
2. Продукты производства
Через три дня после описанного события дверь отдельной комнаты, где
занимался товарищ Коротков, приоткрылась, и женская заплаканная голова
злобно сказала:
- Товарищ Коротков, идите жалованье получать.
Тем временем:
... Туда же несутся, ныряя по пыльным ухабам,
извозчики.
Ветрено, но солнечно. И все время праздничный кавардак колоколов, не
смолкающий ни на минуту, не дающий говорить и слушать.
Какое многолюдство и как все растет оно! Густая толпа теснится возле
ворот монастыря, -- бородатые, волосатые и загорелые мужики, все чужие,
новые для глаза, из дальних, задонских деревень, и великая пестрота нарядных
баб и девок, тоже чужих, кажущихся красивее, чем свои. Ворота монастыря, по
бокам которых во весь рост написаны два длиннобородых старца в зеленых рясах
и черных епитрахилях, с развернутыми хартиями в руках, широко раскрыты, и из
них выезжают купеческие коляски.
Против монастыря -- большой желтый острог, и из всех решетчатых окон
его смотрят, прильнув к решеткам, широкие бледные лица под серыми
бескозырками. У ворот острога тоже толпа,-- сердобольные души принесли
острожникам праздничного калачика.
В канаве возле шоссе спит молодой босяк с маленькой стриженой головой.
Какое-то своеобразное изящество, какое-то щегольство есть во всей его
легкой, не деревенской фигуре, в его короткой ситцевой рубахе и рваных
дырявых брючках. Проходящие смеются, острят:
-- Кто праздничку рад, тот до свету пьян! А на шоссе одиноко стоит
распряженная телега, а на телеге, на возу, сидит пожилая девица в драповом
дипломате. На крыльях носа пыль. Дует жаркий ветерок, несет шум и гомон
ярмарки, и лицо у девицы отупело от сидения, от обиды, что ее посадили и
ушли, что все идут и смотрят на нее.
А вот уже и пыльная, истоптанная трава выгона. Тут, на отлете, на самом
ходу, пристроился со своим столиком квасник. Толпа валит и валит мимо,
многие на ходу пьют у него. И он потен, красен, с расстегнутым воротом, с
картузом на затылок, радостно замучен своим призывным криком и бойкой
торговлей. Не прекращая кричать, он то и дело с треском раскупоривает
бутылки, озабоченно отсчитывает сдачу медяками, а сам бьет сапогом двух
красных петухов, сцепившихся под его столиком...
