- А может быть, пускай и другие попробуют? - Я хочу сам, - сказал он, - каждый день. &n..
Нет, ты представь себе подобный случай,- что тогда Н о р а. Если бы уж случился такой ужас, то для меня было бы все равно - есть у меня долги или нет. Х е л ь м е р...
здуха, которым дышат изгнанники, косо смотрящие друг на друга и вечно друг друга подозревающие, совсем так же, как подозревают друг друга люди и там, в родных моих мест..
Смотрите также:
В. Угрюмова. Фиолетовый рыцарь и другие.
Виктор Лосев. Фантастический роман о дьяволе.
T.M.Vakhitova. Mikhail Afanasievich Bulgakov
The Master and Margarita Mikhail Bulgakov
«Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо»
Евангельский сюжет в трактовке М. А. Булгакова
Анализ 12 главы романа Мастер и Маргарита
Трагедия Мастера - гений в положении «маленького человека»
Вы читаете «Бег», страница 43 (прочитано 100%)
«Багровый остров.», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«The Master and Margarita», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Дни Турбиных», закладка на странице 10 (прочитано 17%)
«Дон Кихот», закладка на странице 10 (прочитано 23%)
«Великий канцлер», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«The heart of a dog», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Статьи, рассказы, наброски», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Столица в блокноте», закладка на странице 10 (прочитано 82%)
«Письмо Правительству СССР», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Заметки (ПСС т.2)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Рассказы, очерки, фельетоны», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Рассказы, очерки, фельетоны 1925-1927гг», закладка на странице 10 (прочитано 25%)
«Под пятой», закладка на странице 10 (прочитано 24%)
Видел. Забудь, не думай больше о нем. Его нет. (Кричит негромко.)
Хлудов! Спасибо!
Хлудов (выходит вместе с Чарнотой). Ну вот, все в порядке, а?
Чарнота. Эх, Роман, на что ты похож!
Хлудов. Деньги есть?
Чарнота. Да, деньги есть. Чарнота не нищий больше! Если тебе нужно, могу
дать.
Хлудов. Нет, мне не нужно. (Голубкову.) И у тебя есть?
Голубков. Есть.
Хлудов. Так вот, заплатите здесь за квартиру. Ты ее любишь? А? Любишь?
Искренний человек? Советую ехать, как она придумала. Теперь прощайте.
(Надевает шляпу.)
Чарнота. Куда это, смею спросить?
Хлудов. Ночью идет пароход с казаками. Может быть, и я поеду с ними. Только
молчите.
Голубков. Роман, одумайся, тебе это невозможно!
Серафима. Говорила уже, его не удержишь.
Хлудов (Чарноте). Ну, а ты куда?
Чарнота. Я сюда вернулся, в Константинополь.
Хлудов. Серафима говорила, что город этот тебе не нравится.
Чарнота. Я заблуждался. Париж еще хуже. Так, сероватый город... Видел и
Афины, и Марсель, но... пошлые города! Да и тут завязались связи,
кое-какие знакомства... Надо же, чтобы и Константинополь кто-нибудь
заселял.
Хлудов. Генерал Чарнота! Поедем со мной! А? Ты - человек смелый...
Чарнота. Постой, постой, постой! Только сейчас сообразил! Куда это? Ах,
туда! Здорово задумано! Это что же, новый какой-нибудь хитроумный план
у тебя созрел? Не зря ты генерального штаба! Или ответ едешь держать?
А? Ну, так знай, Роман, что проживешь ты ровно столько, сколько
потребуется тебя с парохода снять и довести до ближайшей стенки! Да и
то под строжайшим караулом, чтобы тебя не разорвали по дороге. Ты,
брат, большую память о себе оставил! Ну, а попутно с тобой и меня, раба
божьего, поведут... Ну, а меня за что? Я зря казаков порубал? Верно.
Кто, Ромочка, пошел на Карпову балку? Я! Я, Рома, обозы грабил? Да! Но
фонарей у меня в тылу нет! Нет, Роман, от смерти я не бегал, но за
смертью специально к большевикам не поеду! Дружески говорю, брось! Все
кончено. Империю Российскую ты проиграл, а в тылу у тебя фонари!
Хлудов. Ты - проницательный человек, оказывается.
Чарнота. Но не идейный. Я равнодушен. Я на большевиков не сержусь. Победили
и пусть радуются. Зачем я буду портить настроение своим появлением?
Внезапно ударило на вертушке семь часов, и хор с
гармониками запел: "Жили двенадцать разбойников и
Кудеяр-атаман..."
Ба! Слышите? Вот она! Заработала вертушка! Ну, прощай, Роман! Прощайте
все! Развязала ты нас, судьба, кто в петлю, кто в Питер, а я как Вечный
Жид отныне! Летучий Голландец я! Прощайте! (Распахивает дверь на
балкон.)
Слышно, как хор поет: "Много разбойники пролили крови
честных христиан..."
Вот она, заработала вертушка! Здравствуй вновь, тараканий царь Артур!
Ахнешь ты сейчас, когда явится перед тобой во всей славе своей рядовой
- генерал Чарнота! (Исчезает.)
Голубков. Ну, прощай, Роман Валерьянович.
Серафима. Прощайте. Я буду о вас думать, буду вас вспоминать.
Хлудов. Нет, ни в коем случае не делайте этого.
Голубков. Ах да, Роман, медальон... (Подает Хлудову медальон.)
Хлудов (Серафиме). Возьмите его на память. Возьмите, говорю.
Серафима (берет медальон, обнимает Хлудова). Прощайте.
Уходит вместе с Голубковым.
Хлудов (один). Избавился. Один. И очень хорошо. (Оборачивается, говорит
кому-то.) Сейчас, сейчас... (Пишет на бумаге несколько слов, кладет ее
на стол, указывает на бумагу пальцем.) Так? (Радостно.) Ушел! Бледнеет.
Исчез! (Подходит к двери на балкон, смотрит вдаль.)
Хор поет: "Господу богу помолимся, древнюю быль
возвестим..."
Поганое царство! Паскудное царство! Тараканьи бега!..
Вынимает револьвер из кармана и несколько раз стреляет
по тому направлению, откуда доносится хор. Гармоники,
рявкнув, умолкают. Хор прекратился. Послышались дальние
крики. Хлудов последнюю пулю пускает себе в голову и
падает ничком у стола. Темно.
Конец
Москва, 1937
Оригинальный текст книги: Библиотека Максима Мошкова.
Страницы: (43) : <<
Тем временем:
... Пришельцы из
разных стран, они пили за всех и каждого. Англичанин Принс провозгласил
тост за "дядю Сэма, скороспелого младенца Нового Света"; янки Беттлз - за
королеву Англии "да хранит ее господь!"; а француз Савой и немец-скупщик
Майерс чокнулись за Эльзас-Лотарингию.
Потом встал Мэйлмют Кид с кружкой в руке и, бросив взгляд на оконце,
в котором стекло заменяла промасленная бумага, покрытая толстым слоем
льда, сказал:
- Выпьем за тех, кто сегодня ночью в пути. За то, чтобы им хватило
пищи, чтобы собаки их не сдали, чтобы спички у них не отсырели!
И вдруг они услышали знакомые звуки, щелканье бича, визгливый лай
ездовых собак и скрип нарт, подъезжавших к хижине. Разговор замер, все
ждали проезжего.
- Человек бывалый! Прежде заботится о собаках, а потом уже о себе, -
шепнул Мэйлмют Кид Принсу. Щелканье челюстей, рычание и жалобный собачий
визг говорили его опытному уху, что незнакомец отгоняет чужих собак и
кормит своих.
Наконец в дверь постучали - резко, уверенно. Проезжий вошел.
Ослепленный светом, он с минуту стоял на пороге, так что все имели
возможность рассмотреть его. В своей полярной меховой одежде он выглядел
весьма живописно: шесть футов роста, широкие плечи, могучая грудь. Его
гладко выбритое лицо раскраснелось от мороза, брови и длинные ресницы
заиндевели. Расстегнув свой капюшон из волчьего меха, он стоял, похожий на
снежного короля, появившегося из мрака ночи. За вышитым бисером поясом,
надетым поверх куртки, торчали два больших кольта и охотничий нож, а в
руках, кроме неизбежного бича, было крупнокалиберное ружье новейшего
образца. Когда он подошел ближе, то, несмотря на его уверенный, упругий
шаг, все увидели, как сильно он устал...