 |
|
Он может изгнать друзей истины, но истина превозможет; он может унизить художника, но искусства подделать он не в состоянии...
Он был тронут преданностью и откровенностью своего ученика, но была у этой улыбки и другая причина: Юго не понимал и не мог понять, что опасения его совершенно беспочвенны...
Это Карлик говорит Инфанте. Карлик любит Инфанту. Карлик - он. Он, правда, маленький, но совсем не карлик. ...Единая - под множеством имен... ====..
Смотрите также:
В. Угрюмова. Фиолетовый рыцарь и другие.
Виктор Лосев. Художественная автобиография Михаила Булгакова.
В. Сахаров. Сатира должна идти до конца.
В. Сахаров. Два письма из Булгаковского Киева.
Mikhail Afanasievich Bulgakov (Wikipedia)
Образ Шарикова в повести М. А. Булгакова «Собачье сердце»
М.А.Булгаков. Похождения Чичикова
Дни Турбиных М. Булгакова — пьеса об интеллигенции и о революции.
Вы читаете «Под пятой», страница 39 (прочитано 100%)
«The Master and Margarita», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Дни Турбиных», закладка на странице 10 (прочитано 17%)
«Дон Кихот», закладка на странице 10 (прочитано 23%)
«Великий канцлер», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«The heart of a dog», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Статьи, рассказы, наброски», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Столица в блокноте», закладка на странице 10 (прочитано 82%)
«Письмо Правительству СССР», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Заметки (ПСС т.2)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Рассказы, очерки, фельетоны», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Рассказы, очерки, фельетоны 1925-1927гг», закладка на странице 10 (прочитано 25%)
Как факелы, горели роскошные дворцы Пале -Роялля и
Тюльери, здания министерств, церкви, целые кварталы улиц.
Сотни и тысячи рабочих и работниц пали в бою на улицах Парижа, на той
самой мостовой, которую они поклялись защищать.
К концу недели версальская армия, устилая трупами огненные кварталы,
сдавила остатки защитников Парижской Коммуны в восточных предместьях Парижа,
и грозное зарево пожара с Ла-Виллет освещало последний бой. В
субботу 7 мая, eepсальцы взяли кладбище IIep-Лашез, на котором дрались
последние бойцы Коммуны и у стен которого потом в расплате за идею
братства полегли сотни расстрелянных, a 28 мая, в воскресенье, в
предместьи,
на парижской улице грянул последний пушечный выстрел, возвестивший
конец. Париж Коммуны был взят.
Этот день был началом неслыханной бойни.
Без суда и следствия, по доносу, по взгляду расстреляли тысячи людей.
Вместе с теми вождями Коммуны, имена которых перешли в историю и
которые свои головы, полные мечтаний о счастье человечества, положили е
крови в майские дни, пали тысячи безвестных блузников-рабочих в защите
той
же идеи.
Прошли годы. История красным цветом отметила великую страницу
мартовских, апрельских и майских дней 71-го года в Париже, а память людей,
каждую годовщину возвращаясь к великим дням Парижа, возложила на
страницу той же истории во имя тысяч убитых коммунаров красный флаг.
1922
Булл.
Публикация Г. С. Файмана.
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие. Григорий Файман. Другой Булгаков........2
Из дневника 1922 года ................. 5
"Под пятой". Мой дневник ................ 7
ПРИЛОЖЕНИЕ
Грядущие перспективы ................ 44
Красный флаг (Как шли бои в Париже) .......... 46
Оригинальный текст книги: Библиотека Максима Мошкова.
Страницы: (39) : <<
Тем временем:
... После удовлетворения
воинских поездов все паровозы поставить для тяги
снегоочистителей. В экстренных случаях снимать для той же тяги
дежурные станционные паровозы. При сильных метелях впереди
каждого воинского состава должен неотлучно работать
снегоочиститель, дабы ни на минуту не было прекращено движение
и не ослаблена боеспособность Красной Армии.
Пред. Глав. рев. комитета Ю.-В. ж. д. Рудин. Комиссар путей
сообщения Ю.-З. ж. д. Дубанин".
Пухов расписался -- в те годы попробуй не распишись!
-- Опять неделю не спать!-- сказал машинист паровоза, тоже
расписавшись.
-- Опять!-- сказал Пухов, чувствуя странное удовольствие от
предстоящего трудного беспокойства: все жизнь как-то незаметней
и шибче идет.
Начальник дистанции, инженер и гордый человек, терпеливо
слушал метель и смотрел поверх паровоза какими-то отвлеченными
глазами. Его раза два ставили к стенке, он быстро поседел и
всему подчинился -- без жалобы и без упрека. Но зато навсегда
замолчал и говорил только распоряжения.
Вышел дежурный по станции, вручил начальнику дистанции
путевку и пожелал доброго пути.
-- До Графской остановки нет!-- сказал начальник дистанции
машинисту.-- Сорок верст! Хватит ли воды у вас, если топку
придется все время форсировать?
-- Хватит,-- ответил машинист.-- Воды много -- всю не
выпарим!
Тогда начальник дистанции и Пухов вошли в снегоочиститель.
Там уже лежали восемь рабочих и докрасна калили чугунку
казенными дровами, распахнув для свежего воздуха окно.
-- Опять навоняли, дьяволы!-- почувствовал и догадался
Пухов.-- А ведь только что пришли и харчей жирных, должно, не
едали! Эх, идолы!
Начальник дистанции сел на круглый стул у выпуклого окна,
откуда он управлял всей работой паровоза и снегоочистителя, а
Пухов стал у балансира.
Рабочие тоже встали у своих мест, у больших рукояток,
посредством которых по балансиру быстро перекидывался груз -- и
балансир то поднимал, то опускал снегосбросный щит...
