 |
|
A rough wooden bench had been placed against the trunk; and on this Montanelli sat down. Arthur was studying philosophy at the university; and, coming to a diffic..
Правильно. Но чем занимались они на досуге? НИНЕЛЬ ФИЛИППОВНА. Чево такое? СВЯТУС. На досуге, Нинель Филипповна, пожилые люди считали деньги...
Потом сразу хватаем вдвоем за длинные штоки и бегом несем искрящееся литье в соседнюю мастерскую, где выливаем металл в приготовленные формы...
Смотрите также:
Николай Ракицкий. Встречи с М.А. Булгаковым.
Михаил Булгаков. Автобиография.
М.М. Дунаев. Рукописи не горят.
Mikhail Afanasievich Bulgakov (Wikipedia)
Гоголевские традиции в произведениях М. А. Булгакова
Дьяволиада в произведениях М.А.Булгакова
Вы читаете «Рассказы, очерки, фельетоны 1925-1927гг», страница 1 (прочитано 0%)
«Дьяволиада», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Записки юного врача», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Луч жизни», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мастер и Маргарита», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Собачье Сердце», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Александр Пушкин (варианты)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Война и мир», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Минин и Пожарский», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В кафе», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Вода жизни», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Заметки и миниатюры», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Записки на манжетах», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Египетская мумия», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Псалом», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Самогонное озеро», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Тайному другу», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«The Master and Margarita», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Статьи, рассказы, наброски», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Столица в блокноте», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Александр Пушкин», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
СВАДЬБА С СЕКРЕТАРЯМИ
(Подлинное письмо рабкора Толкача)
Пардон! Что письмо мое, дорогие товарищи редактора, не носит столичного
характера, а узкоместный. Однако если бы не существовал на свете "Гудок",
знаменитый обличитель всех, то моя статья-заметка погибла бы в пучине
неизвестности благодаря существованию нашей стенной газеты, в редакционную
коллегию каковой входит как раз ниже описанная мною личность - номер первый.
А не дурак же он! Чтобы сам про себя помещал обличающую корреспонденцию во
весь рост!
Нет, далеко не дурак, и в частности в смысле самогона.
Итак, в нашем богоспасаемом Льгове II я проходил в компании
комсомольцев и беспартийных, и разговаривали мы о поднятии
производительности в республике, как слух наш был поражен звуками трубного
оркестра, урезавшего марш "На сопках Маньчжурии", на весь Льгов II.
Осмотревшись, мы убедились,что оркестр происходит из железнодорожника
Харченко, квартирующего здесь. Тут же мы констатировали факт свадьбы в доме
обозначенного Харченко на антирелигиозной основе. Интересуясь
антирелигиозным браком, мы, прильнув к освещенным окнам, разглядели в бездне
беспартийной молодежи и разлагающихся стариков лица:
1) секретаря ячейки РКП т. Полякова,
2) бывшего секретаря ячейки комсомола,
причем на обоих лицах, как бывшего, так настоящего, была написана
жажда.
Пораженные, мы стали ждать, что она обозначает, причем комсомолец Сеня
заметил:
- Я знаю, чего Поляков затесался сюда, специально для проведения
свадьбы. Погодите, ребята, сейчас он выступит с речью, причем вы все ахнете,
до того он изумительно красноречив.
И мы задержались, облепив окна, как гроздья винограда.
И хозяин Харченко вручил П. и бывшему секретарю по громадной чарке
самогона, вызвав страшный хохот в беспартийной массе, любовавшейся свадьбой
под окнами, и разные слова, как-то:
- Хороши наши секретари. Они, оказывается, ждали самогону, как вороны
крови.
И тут я, сгорая от стыда, услышал антирелигиозную речь П., содержание
коей я немедленно занес в свою записную книгу дословно:
- Здоровье новобрачных! Ура!
И затем после второй чарки самогона:
- Горько! Горько!
После чего под громовой хохот все напились.
Тем временем:
...
Когда же Читатель, словно после феерической вакханалии,
вновь наконец, очнулся и, вспомнив прежнюю жизнь, вернулся к
привычным книгам, он почувствовал, что у греков и римлян теперь
уже вкус иной - пресноватый, поднадоевший, какой-то чужой.
Тогда попробовал он читать современные книги. Но они ему не
понравились; в них, как ему показалось, все сводилось к вещам
незначительным, мелким, и само повествование велось словно бы
не всерьез.
И Читателя больше не покидало чувство голода по новым,
великим очарованиям и потрясениям. Кто ищет, тот находит. И
следущее, что он нашел, была книга норвежского писателя по
имени Гамсун. Странная книга странного писателя. Казалось, что
Гамсун постоянно - а он был еще жив - в одиночку скитается по
свету, видя бурное существование без руля и ветрил, без Бога в
душе, полубаловень, полустрадалец, в вечных поисках чувства,
которое он порою словно бы обретает лишь на мгновение как
гармонию сердца с окружающим миром.
Однажды под вечер, начитавшись до ломоты и рези в глазах -
он был уже немолодым человеком, - Читатель погрузился в
раздумья. Над одним из высоченных книжных стеллажей красовался
давно туда водруженный золотыми буквами греческий девиз,
который гласил: "Познай самого себя". Теперь он приковал
внимание Читателя. Ибо Читатель себя не знал, давно уже ничего
не знал о себе. По едва заметным следам воспоминаний он
мысленно вернулся в прошлое и старательно начал отыскивать в
нем то время, когда его восхитила лира Горация и осчастливили
гимны Пиндара...
