 |
|
Вскоре обоих насильников вызвали в окружной суд в Ичин. Оба. объясняли свои поступки пьяным состоянием и свидетелями выставляли содержателя-п..
Тем не менее, все это было довольно унизительно. Могли бы пригласить в гостиную. Благоговение в ней перемешивалось с обидой. В сумочке ее лежало нечто,..
Плывут у нас по Волге ли, по Каме ли Таланты - все при шпаге, при плаще, - Руслан Халилов, мой сосед по камере, - Там Мао делать нечего вообще! 1978-1979..
Смотрите также:
Виктор Лосев. Художественная автобиография Михаила Булгакова.
Михаил Булгаков. Автобиография.
The Master and Margarita Mikhail Bulgakov
Краткая хроника жизни и творчества М.А.Булгакова
Москва 30-х годов в романе Булгакова Мастер и Маргарита
М.А.Булгаков и его роман Мастер и Маргарита
Москва в изображении М. Булгакова
«Великий эксперимент» в повести М. А. Булгакова «Собачье сердце»
Вы читаете «Статьи, рассказы, наброски», страница 2 (прочитано 0%)
«The Master and Margarita», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Дни Турбиных», закладка на странице 10 (прочитано 17%)
«Дон Кихот», закладка на странице 10 (прочитано 23%)
«Великий канцлер», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«The heart of a dog», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Под четверостишием - завод имени Бухарина. Он электрифицирован! У
картонного корпуса лампа. К ограде идут рабочие. И сразу видно, что они
сознательные, потому что у одного из них в руках газета.
Рядом макет: "Как жил рабочий раньше и теперь". В правой половине тьма,
сумерки, мрачная печь, голый стол, теснота, нары. В левой - опрятная комната
с занавесками, мебель, просторно и чисто.
"Школа прежде и теперь". Прежняя школа под эмблемой: цепь, религиозная
книжка, кнут; новая - под серпом и молотом. В старой школе выпиленные из
дерева горбатые ученики уткнулись носами в парты и стоит сердитый учитель с
палкой. В новой - парт нет. Там телескоп, там станки, рубанки, книги. И
розоватый свет льется через огромные окна в новую просторную школу.
- А вот некоторые девочки думают, что с партами лучше, по-прежнему, -
говорит Леша.
Школа, фабрика, театр - нет угла жизни, который бы не отразился в
рисунках и макетах, сотворенных детскими руками, в этой огромной комнате,
где разбегаются глаза. Старшие ребята соорудили макеты к "Вию", младшие
нагромоздили маленькие примитивные и наивные макеты с декорациями к пьесам,
которые они видели.
Стена полна рисунков карандашом и красками. И сверху гордо красуется
надпись "Илюстрация".
- А почему одно "л"?
- А это малыш ошибся.
Под "илюстрацией" все что угодно. В красках: красноармеец продает
цветок в день борьбы с туберкулезом. Покупают его два явных буржуя и
буржуйка в мехах. Видел малыш такую сцену и нарисовал. "Охота зимой на
зайца" представлена лихим охотником и зайцем, который перевернулся кверху
ногами. Другой заяц сам летит на охотника. Рисунки, рисунки... Дальше
детские поделки: валенки, перчатки, сумочки, рукоделье.
- Это девочки делали.
В теплом коридоре рядом со студией свистят и перекликаются птицы.
Прыгают по жердочкам чижи и воробьи.
И лишь открывается дверь в класс естествознания, рыжая белка с шорохом
сбегает со стола, прыгает на Кузьмика Евстафия, цепляясь, заглядывает острой
мордочкой в карман.
В светлом классе - все жизнь. Побеги вербы в бутылках с водой заполнили
их серебристыми корнями. Белка живет в настоящем дупле в верхнем этаже
огромной клетки. В аквариумах плывут красноватые и золотистые рыбки. Двое
аксолотлей, похожих на белых маленьких крокодилов, шевелят красноватыми
мохнатыми ожерельями в тазу.
- Они жили в аквариуме, да там на рыбок села болезнь - плесень, вот мы
их перевели временно в таз, - объясняет естествовед Кузьмик Евстафий.
Тем временем:
...
Хорошо, когда сумерки дразнятся
И всыпают нам в толстые задницы
Окровавленный веник зари.
Скоро заморозь известью выбелит
Тот поселок и эти луга.
Никуда вам не скрыться от гибели,
Никуда не уйти от врага.
Вот он, вот он с железным брюхом,
Тянет к глоткам равнин пятерню,
Водит старая мельница ухом,
Навострив мукомольный нюх.
И дворовый молчальник бык,
Что весь мозг свой на телок пролил,
Вытирая о прясло язык,
Почуял беду над полем.
2
Ах, не с того ли за селом
Так плачет жалостно гармоника:
Таля-ля-ля, тили-ли-гом
Висит над белым подоконником.
И желтый ветер осенницы
Не потому ль, синь рябью тронув,
Как будто бы с коней скребницей,
Очесывает листья с кленов.
Идет, идет он, страшный вестник,
Пятой громоздкой чащи ломит.
И все сильней тоскуют песни
Под лягушиный писк в соломе.
О, электрический восход,
Ремней и труб глухая хватка,
Се изб древенчатый живот
Трясет стальная лихорадка!
3
Видели ли вы,
Как бежит по степям,
В туманах озерных кроясь,
Железной ноздрей храпя,
На лапах чугунных поезд?
А за ним
По большой траве,
Как на празднике отчаянных гонок,
Тонкие ноги закидывая к голове,
Скачет красногривый жеребенок?
Милый, милый, смешной дуралей,
Ну куда он, куда он гонится?
Неужель он не знает, что живых коней
Победила стальная конница?
Неужель он не знает, что в полях бессиянных
Той поры не вернет его бег,
Когда пару красивых степных россиянок
Отдавал за коня печенег?
По-иному судьба на торгах перекрасила
Наш разбуженный скрежетом плес,
И за тысчи пудов конской кожи и мяса
Покупают теперь паровоз...
