 |
|
Жил на берегу Байкала один сторож, рыбу ловил, белок стрелял. И вот раз будто бы видит в окошко этот сторож – бежит прямо к ..
Вот вы слушайте, а я буду считать на лапах. Тут я и мой Повелитель хозяин. Слипперс и его Повелительница хозяйка. Свои лапы я уже все сосчитал. Но тут есть ещё экон..
Вот сейчас он заглянет в дверь, крикнет: "С первым апреля!" - и все засмеются. Не может быть, что это мой ребенок. Какой ужас! Нет, меня разыгрывают". &n..
Смотрите также:
В. Сахаров. Сатира должна идти до конца.
Михаил Булгаков. Основные вехи биографии (1891-1940)
Виктор Лосев. Фантастический роман о дьяволе.
В. Угрюмова. Фиолетовый рыцарь и другие.
Виктор Лосев. Художественная автобиография Михаила Булгакова.
«Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо»
М.А.Булгаков и его роман Мастер и Маргарита
М.А.Булгаков. Похождения Чичикова
Вы читаете «Статьи, рассказы, наброски», страница 1 (прочитано 0%)
«Дьяволиада», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Записки юного врача», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Луч жизни», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мастер и Маргарита», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Собачье Сердце», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Александр Пушкин (варианты)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Война и мир», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Минин и Пожарский», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В кафе», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Вода жизни», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Заметки и миниатюры», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Записки на манжетах», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Египетская мумия», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Псалом», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Самогонное озеро», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Тайному другу», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Одна из руководительниц в пальто и калошах стояла в вестибюле и
говорила:
- Заведующий поехал на заседание, а Сергей Федорович пошел по воинской
повинности, и мне, как назло, сейчас нужно уходить. Такая досада... Как же
тут быть? Впрочем, может быть, вам Леша все покажет?..
Дискант с площадки лестницы отозвался:
- Леша чинит замки.
- Позовите Лешу!
- Сейчас!
И вверху дискант закричал:
- Ле-еша!
Послышались откуда-то издали сверху звуки пианино, а в ответ ему птичье
пересвистыванье и писк. В вестибюле висел матовый с бронзой фонарь, было
тихо и очень тепло, и, если бы не плакат, на котором с одной стороны был
мощный корабль, с другой - паровоз, а посредине - "Знание все победит", -
казалось бы, что это вовсе не в коммуне, а дома, как в детстве, - в доме
уютном и очень теплом.
Леша пришел через несколько минут. Леша оказался председателем
президиума детской коммуны - блондином-подростком в черных штанах и защитной
куртке. В руках у него были старенькие замки. За Лешей тотчас вынырнул некто
круглоголовый, стриженый и румяный. Из расспросов выяснилось, что это не кто
иной, как -
- Кузьмик Евстафий, 13-ти лет.
Кузьмик Евстафий был в серой куртке, коротких, серых же, штанах и
по-домашнему совершенно босой.
Леша повел в светлый зал - студию художественного творчества. Тут
руководительница ушла, облегченно вздохнув, и на прощание сказала еще раз:
- Они вам все объяснят...
Студия - как музей. На стенах, столах, на подставках нет клочка места,
где бы не было детских работ. Высоко на стене надпись:
"Не сознание людей определяет их бытие, но напротив - общественная
жизнь определяет их сознание".
Под надписью ряды рисунков, а на широких подставках, сделанные из
картона, палок и ваты, - снежные пространства и юрты, северные угрюмые люди
в мехах и олени.
- Какая жизнь у них, такой и бог, - говорит Леша. Это верно. При такой
жизни хорошего бога не сочинишь, и бог северных некультурных людей -
безобразный, с дико-изумленными глазами, неумный, по-видимому, и мрачный,
холодный северный бог на стене.
Светает, товарищ,
Работать пора -
Работы усиленной
Требует край.
Тем временем:
... Необъяснимый успех коротенького номера раздражал Огюста. Гогот толпы резал слух. Но однажды вместо смеха раздалось улюлюканье, свист, на арену полетели шляпы и объедки. Огюст вновь нечаянно застрял на грани реальности и вымысла. Полчаса зрители терпеливо ждали, потом по рядам пополз недоуменный шепоток, быстро сменившийся возмущенным гулом… А потом раздался негодующий рев… Придя в себя, Огюст обнаружил, что лежит в своей гримерке, а над ним склонилось озабоченное лицо доктора. Вместо лица у клоуна было сплошное месиво из ссадин и кровоподтеков. На гриме уродливо запеклись багровые сгустки. Казалось, клоун побывал в лапах мясника садиста. Закулисье беспощадно. Администрация цирка немедля расторгла контракт, и Огюст оказался выброшенным из своего привычного мира. Дважды в одну реку не входят, решил он и отправился куда глаза глядят. Оставаясь неузнанным, тенью скользил среди тех, кого учил смеяться. Он не винил людей за короткую память, но в его сердце поселилась тоска. На глаза то и дело наворачивались слезы. Поначалу он не придавал им значения. Смахивая непрошеную влагу, говорил себе, что просто не успел привыкнуть к этой новой жизни, жизни без цирка, что скоро все образуется. Но шли месяцы, а ничего не менялось. Огюст страдал, чувствуя, что лишился чего то очень важного. Не работы, заключавшейся в том, чтобы веселить народ, — нет, он утратил нечто большее, без чего жизнь теряет смысл. Он долго ломал себе голову и однажды понял, что просто напросто забыл, каково это — быть счастливым. Потрясенный своим открытием, он выскочил на улицу, поймал такси и попросил отвезти его за город. Водитель вопросительно обернулся. — Все равно куда, лишь бы там были деревья, — поторопил пассажир. — Только умоляю, скорей! Это вопрос жизни и смерти. За угольным складом одиноко торчало чахлое деревце. Огюст велел остановиться. — Вы уверены, что это то, что вам нужно? — удивился водитель. — Да да, я выйду здесь, оставьте меня, — последовал резкий ответ. Огюст тщетно силился воскресить в памяти хотя бы отголосок того настроения, которое прежде служило прелюдией его вечернему выступлению. Палящее солнце нестерпимо жгло глаза...
