 |
|
Мы начали репетировать наш рождественский карнавал, тщательно отрабатывая показ песни «Двенадцатый день Рождества». В ней начисто отсутс..
Темнота черней чернил. Дьявол, знать, тебя учил Поступать безбожно! Дождь и гром. В глазах черно. Баба, выгляни в окно! Дура, выгляни в окно! Ах, тебе не жалко?..
-- Покушать изволите или самовар прикажете? Приезжий мельком глянул на ее округлые плечи и на легкие ноги в красных поношенных тат..
Смотрите также:
М.М. Дунаев. Рукописи не горят.
Краткая хроника жизни и творчества М.А.Булгакова
Михаил Булгаков. Основные вехи биографии (1891-1940)
В. Сахаров. Сатира должна идти до конца.
В. Угрюмова. Фиолетовый рыцарь и другие.
Трагедия Мастера - гений в положении «маленького человека»
Задачи и Сны М. Булгакова в романе Белая гвардия
«Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо»
Вы читаете «Великий канцлер», страница 1 (прочитано 0%)
«The Master and Margarita», закладка на странице 10 (прочитано 2%)
«Дни Турбиных», закладка на странице 10 (прочитано 17%)
«Дон Кихот», закладка на странице 10 (прочитано 23%)
Роман
НИКОГДА НЕ РАЗГОВАРИВАЙТЕ С НЕИЗВЕСТНЫМИ
В час заката на Патриарших Прудах появились двое мужчин. Один из них лет тридцати пяти, одет в дешевенький заграничный костюм. Лицо имел гладко выбритое, а голову со значительной плешью. Другой был лет на десять моложе первого. Этот был в блузе, носящей нелепое название «толстовка», и в тапочках на ногах. На голове у него была кепка.
Оба изнывали от жары. У второго, не догадавшегося снять кепку, пот буквально струями тек по грязным щекам, оставляя светлые полосы на коричневой коже...
Первый был не кто иной, как товарищ Михаил Александрович Берлиоз , секретарь Всемирного объединения писателей (Всемиописа ) и редактор всех московских толстых художественных журналов, а спутник его — Иван Николаевич Попов, известный поэт, пишущий под псевдонимом Бездомный .
Оба, как только прошли решетку Прудов, первым долгом бросились к будочке, на которой была надпись: «Всевозможные прохладительные напитки». Руки у них запрыгали, глаза стали молящими. У будочки не было ни одного человека.
Да, следует отметить первую странность этого вечера. Не только у будочки, но и во всей аллее не было никого. В тот час, когда солнце в пыли, в дыму и грохоте садится в Цыганские Грузины , когда все живущее жадно ищет воды, клочка зелени, кустика травинки, когда раскаленные плиты города отдают жар, когда у собак языки висят до земли, в аллее не было ни одного человека. Как будто нарочно все было сделано, чтобы не оказалось свидетелей.
— Нарзану, — сказал товарищ Берлиоз, обращаясь к женским босым ногам, стоящим на прилавке.
Ноги спрыгнули тяжело на ящик, а оттуда на пол.
— Нарзану нет, — сказала женщина в будке.
— Ну, боржому, — нетерпеливо попросил Берлиоз.
— Нет боржому, — ответила женщина.
— Так что же у вас есть? — раздраженно спросил Бездомный и тут же испугался — а ну как женщина ответит, что ничего нет.
Но женщина ответила:
— Фруктовая есть.
— Давай, давай, давай, — сказал Бездомный.
Откупорили фруктовую — и секретарь, и поэт припали к стаканам. Фруктовая пахла одеколоном и конфетами. Друзей прошиб пот. Их затрясло. Они оглянулись и тут же поняли, насколько истомились, пока дошли с площади Революции до Патриарших. Затем они стали икать. Икая, Бездомный справился о папиросах, получил ответ, что их нет и что спичек тоже нет.
Икая, Бездомный пробурчал что то вроде — «сволочь эта фруктовая», — и путники вышли в аллею. Фруктовая ли помогла или зелень старых лип, но только им стало легче. И оба они поместились на скамье лицом к застывшему зеленому пруду. Кепку и тут Бездомный снять не догадался, и пот в тени стал высыхать на нем.
И тут произошло второе странное обстоятельство, касающееся одного Михаила Александровича. Во первых, внезапно его охватила тоска. Ни с того ни с сего. Как бы черная рука протянулась и сжала его сердце. Он оглянулся, побледнел, не понимая, в чем дело. Он вытер пот платком, подумал: «Что же это меня тревожит? Я переутомился.
Тем временем:
... – Данте говорит о
“Никомаховой этике Аристотеля. [c.142]
Вернуться к тексту
5 Старость, уже защищенная Цицероном. – Данте подразумевает известное сочинение
Цицерона “О старости”. Данте говорит в “Монархии” о философских проблемах и
государственном устройстве человечества с иных позиций, чем в “Пире”. В
“Монархии” нет и следов прежней неуверенности в себе начинающего автора. Данте
более не сидит “у ног мудрецов”, не подбирает “крохи с трапезы знания”. Он смело
выражает свои мысли как творец нового, не желающий повторять то, что уже сказали
Аристотель, Цицерон, Евклид. Понятие о светском всемирном государстве не было
доступно всем, утверждает он, “поскольку оно не имеет непосредственного
отношения к житейской выгоде”. С гордостью гуманиста Данте начинает свой
трактат, “чтобы первому стяжать пальму победы в столь великом состязании и явить
истины, не исследованные другими”, Так в творчестве его появляется мотив об
увенчании поэта и мыслителя, который с такой силой прозвучит в “Божественной
Комедии”. [c.142]
Вернуться к тексту
6 Который все подает в изобилии, никого не упрекая. – Соборное послание апостола
Иакова (1, 5). [c.142]
Вернуться к тексту
7 Итак, прежде всего надлежит рассмотреть, что называется светской монархией и в
чем ее целеустремление. – В латинском оригинале “Туро ut dicam et secundum
intentionem”. Выражение “typo dicere” принадлежит Аристотелю. В комментариях
(например, к “Метафизике”, VII) Фома Аквинский объясняет это выражение
“иносказательно”. Таким образом, следует перевести всю фразу так:
“Иносказательно при помощи уподоблений и примеров, общих и приблизительных, а не
строго научных” (Б. Нарди). [c.142]
Вернуться к тексту
8 Стало быть, если существует нечто, что является универсальной целью
гражданственности [c.142] человеческого рода. – Ср. “Пир”, IV, I, где высказана
та же мысль. Данте считает, что, кроме целей, которые преследуют отдельные
поселения, города, государства, должна существовать общая для всего человечества
цель. Эта общая единая цель – единое всемирное государство, которое обеспечит
всем людям на земле справедливость и прекратит войны и междоусобицы...
