 |
|
Койка Беттлза подверглась такому же нашествию: трое или четверо voyageurs, закутав ноги одеялом, слушали рассказы одного из своих спутников, служивше..
Чеснок -- яблочку Неровня. Аю-раюшки Раевна. Речка -- зыбь, Речка -- рябь, Рукой -- рыбоньки Не лапь...
Пальнем-ка пулей в Святую Русь - В кондовую, В избяную, В толстозадую! Эх, эх, без креста! ..
Смотрите также:
Mikhail Afanasievich Bulgakov (Wikipedia)
В. Угрюмова. Фиолетовый рыцарь и другие.
Виктор Лосев. Фантастический роман о дьяволе.
В. Сахаров. Сатира должна идти до конца.
T.M.Vakhitova. Mikhail Afanasievich Bulgakov
Возвращение писателя (М.Булгаков)
Тема свободы в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»
Задачи и Сны М. Булгакова в романе Белая гвардия
Борьба добра и зла в романе М. А. Булгакова Мастер и Маргарита
Анализ 12 главы романа Мастер и Маргарита
Вы читаете «The Master and Margarita», страница 17 (прочитано 4%)
'
The foreigner sat back on the bench and asked, even with a slight
shriek of curiosity:
'You are - atheists?!'
Yes, we're atheists,' Berlioz smilingly replied, and Homeless thought,
getting angry: 'Latched on to us, the foreign goose!'
'Oh, how lovely!' the astonishing foreigner cried out and began
swiveling his head, looking from one writer to the other.
'In our country atheism does not surprise anyone,' Berlioz said with
diplomatic politeness. 'The majority of our population consciously and long
ago ceased believing in the fairytales about God.'
Here the foreigner pulled the following stunt: he got up and shook the
amazed editor's hand, accompanying it with these words:
'Allow me to thank you with all my heart!'
'What are you thanking him for?' Homeless inquired, blinking.
'For some very important information, which is of great interest to me
as a traveler,' the outlandish fellow explained, raising his finger
significantly.
The important information apparendy had indeed produced a strong
impression on the traveler, because he passed his frightened glance over the
buildings, as if afraid of seeing an atheist in every window.
'No, he's not an Englishman ...' thought Berlioz, and Homeless thought:
'Where'd he pick up his Russian, that's the interesting thing!' and
frowned again.
'But, allow me to ask you,' the foreign visitor spoke after some
anxious reflection, 'what, then, about the proofs of God's existence, of
which, as is known, there are exactly five?'
'Alas!' Berlioz said with regret. 'Not one of these proofs is worth
anything, and mankind shelved them long ago. You must agree that in the
realm of reason there can be no proof of God's existence.'
'Bravo!' cried the foreigner. 'Bravo! You have perfectly repeated
restless old Immanuel's [19] thought in this regard. But here's the hitch:
he roundly demolished all five proofs, and then, as if mocking himself,
constructed a sixth of his own.'
'Kant's proof,' the learned editor objected with a subtle smile, 'is
equally unconvincing. Not for nothing did Schiller say that the Kantian
reasoning on this question can satisfy only slaves and Strauss simply
laughed at this proof.' Berlioz spoke, thinking all the while: 'But, anyhow,
who is he? And why does he speak Russian so well?'
They ought to take this Kant and give him a three-year stretch in
Solovki [22] for such proofs!' Ivan Nikolaevich plumped quite unexpectedly.
Страницы: (364) : <<
Тем временем:
... Его мост, грубый и некрасивый, как первобытный грех, но «пукка» — прочный настолько, что останется стоять и тогда, когда исчезнет память даже о фермах «системы Финдлейсона». Хитчкок, помощник Финдлейсона, подъехал рысью на маленьком кабульском пони с длинным хвостом. Благодаря долговременной практике пони этот мог бы благополучно пройти по любой перекладине. Хитчкок кивнул своему начальнику. — Почти все готово, — улыбаясь, проговорил он. — Я только что думал об этом, — сказал начальник. — А ведь недурно сделано для двоих, не правда ли? — Для одного с половиной. Господи, что за глупый щенок я был, когда приехал сюда на работу! — Хитчкок чувствовал себя очень старым после разнообразных переживаний этих трех лет, которые научили его чувствовать свою власть и ответственность. — Да, вы были несколько похожи на жеребёнка, — сказал Финдлейсон. — Хотел бы я знать, как вам понравится конторское дело, когда здешняя работа окончится? — Я буду ненавидеть его! — сказал молодой человек. Его взгляд следил за направлением взгляда Финдлейсона. — Ну, разве это не чертовски хорошо? — пробормотал он. «Я думаю, что мы будем вместе продолжать службу, — мысленно сказал себе Финдлейсон. — Ты слишком хороший юноша, чтобы уступить тебя другому. Был ты щенком, а теперь ты мой помощник. Личный помощник, и будешь им и в Симле, если мне удастся это дело». Действительно, вся тяжесть работы выпала на долю Финдлейсона и его помощника, молодого человека, выбранного им именно благодаря его неопытности: таким образом легче было приспособить его к делу. Тут находилось около пятидесяти европейцев, мастеровых и подмастерьев, взятых из железнодорожных мастерских, и около двадцати надсмотрщиков, белых и метисов, управлявших по указанию первых толпами рабочих. Но никто, кроме Финдлейсона и его помощника, вполне веривших друг другу, не знал, как мало можно было доверять всем этим подчинённым. Много раз они переживали внезапные кризисы — вследствие поломки блоков, порчи кранов, ярости реки — но ни в одном из этих случаев не было среди рабочих человека, про которого Финдлейсон и Хитчкок могли бы сказать, что он работает так же усердно, как они...
