 |
|
Даже они наконец уморились и ждут не дождутся решения суда. И в ожидании приговора А Чо стал припоминать, как он подписал ..
Это не был брак по любви. Маркиз женился по настоянию друзей и, так как ему было все равно, предоставил им выбор невесты; однако ни он, ни она ни разу об этом не пожалели...
А где их взять? Как спасти жизнь несчастному ребенку? Одна надежда на друзей, на старых товарищей, которые .. — Подожди ка, я закурю, — прервал его Турный и принялся шарить по карманам...
Другие книги автора:
Принцип революции — это принцип саранчи (для поля), топора (для леса), принцип Людовика XV: после меня — хоть потоп! Марина Цветаева
Революция и культура — вот та тема, с которой Михаил Булгаков вошел в литературу и которой оставался верен в своем творчестве. Для писателя разрушить старое — значит уничтожить прежде всего культурные ценности. Он считает, что только культура, мир интеллигенции вносят гармонию в хаос человеческого бытия.
Роман “Белая гвардия”, также как и пьеса по его мотивам “Дни Турбиных”, доставил своему автору, М. А. Булгакову, немало неприятностей. Его ругали в печати, навешивали различные ярлыки, обвинили автора в пособничестве врагу — белому офицерству. И все это за то, что через пять лет после гражданской войны Булгаков осмелился показать белых офицеров не в стиле жутких и смешных героев плакатов и агиток, а как живых людей, со своими достоинствами и недостатками, своими понятиями о чести и долге. И эти люди, заклейменные именем врагов, оказались очень привлекательными личностями.
В центре романа — семья Турбиных: братья Алексей и Николка, их сестра Елена. Дом Турбиных всегда полон гостей и друзей. Следуя завещанию умершей матери, Елена поддерживает в доме атмосферу тепла и уюта. Даже в страшное время гражданской войны, когда город лежит в развалинах, за окнами непроглядная ночь со стрельбой, в доме Турбиных горит лампа под теплым абажуром, на окнах кремовые шторы, защищающие и отгораживающие хозяев от страха и смерти.
По-прежнему собираются возле изразцовой печи старые друзья. Они молоды, веселы, все немного влюблены в Елену. Для них честь не пустое слово. И Алексей Турбин, и Николка, и Мышлаевский — офицеры. Они действуют так, как велит им офицерский долг. Настали времена, когда трудно понять, где враг, от кого надо защищаться и кого защищать. Но они верны присяге, той, как они ее понимают. Они готовы защищать свои убеждения до конца.
В гражданской войне нет правых и виноватых. Когда брат идет на брата, не может быть победителей. Люди гибнут сотнями. Оружие берут мальчишки, вчерашние гимназисты. Они отдают свои жизни ради идей — истинных и ложных. Но сила Турбиных и их друзей в том, что они понимают: даже в этой круговерти истории есть простые вещи, которых надо держаться, если хочешь сохранить себя. Это верность, любовь и дружба. И присяга — даже сейчас — остается присягой, измена ей — изменой Родине, а предательство остается предательством.
“Никогда не убегайте крысьей побежкой в неизвестность от опасности”, — пишет автор. Именно такой крысой, бегущей с тонущего корабля, представлен муж Елены Сергей Тальберг. Алексей Турбин презирает Таль берга, уезжающего из Киева с немецким штабом. Елена отказывается ехать с мужем. ДляНиколки предательством было бы оставить тело погибшего Най-Турса незахороненным, и он с риском для жизни похищает его из подвала.
Турбины не политики. Их политические убеждения кажутся иногда наивными. Все герои — и Мышлаевский, и Карась, и Шервинский, и Алексей Турбин — отчасти похожи на Николку. который возмущен подлостью напавшего на него со спины дворника. “Все, конечно, нас ненавидят, но ведь он шакал форменный! Сзади за руку”, — думает Николка. И в этом возмущении — суть человека, который никогда не согласится, что для борьбы с врагом “все средства хороши”. Благородство натуры — характерная черта булгаковских героев.
Верность главным своим идеалам дает человеку внутренний стержень. И этим необычайно привлекательны главные герои романа. Как бы для сравнения рисует М. Булгаков и другую модель поведения. Вот хозяин дома, в котором снимают квартиру Турбины, инженер Василиса. Для него главным в жизни становится сохранение этой жизни любой ценой. Он трус, по словам Турбиных, “буржуй и несимпатичный”, не остановится перед прямым предательством, а может быть, и убийством. Он “революционер”, антимонархист, но его убеждения превращаются в ничто перед жадностью и приспособленчеством .
Соседство с Василисой подчеркивает особенность Турбиных: они стремятся стать над обстоятельствами, а не оправдывать ими свои дурные поступки. В сложную минуту Най-Турс может сорвать с юнкера погоны, чтобы спасти его жизнь, и прикрывает его огнем из пулемета, а сам погибает. Николка, не считаясь с опасностью для себя, разыскивает родных Най-Турса. Алексей продолжает быть офицером, несмотря на то, что император, которому он присягал, отрекся от престола. Когда среди всей неразберихи “в гости” приезжает Лариосик, то Турбины не отказывают ему в гостеприимстве.
Турбины вопреки обстоятельствам продолжают жить по тем законам, какие они себе устанавливают, какие диктует им их честь и совесть. Пусть они терпят поражения и им не удается спасти свой дом, но автор оставляет и им и читателям надежду. Эта надежда не может пока воплотиться в реальности, это пока только сны, соединяющие прошлое и будущее. Но хочется верить, что, даже тогда, “когда и тени наших тел и дел не останется на земле”, как пишет Булгаков, все равно будут существовать честь и верность, которым так преданы герои романа.
Эта идея/>бретает трагическое звучание в романе “Белая гвардия”. Попытка Турбиных с мечом в руках отстоять быт, который уже утратил бытие, похожа на донкихотство. С их гибелью гибнет все. Художественный мир романа как бы раздваивается: с одной стороны, это мир Турбиных с устоявшимся культурным бытом, с другой стороны — это варварство петлюровщины. Гибнет мир Турбиных, но сгинул и Пстлюра. В город входит броненосец “Пролетарий”, несущий хаос в мир человеческой доброты.
Мне кажется, Михаил Булгаков хотел подчеркнуть не социальные и политические пристрастия своих героев, а то вечное общечеловеческое, что они несут в себе: дружбу, доброту, любовь. На мой взгляд, семья Турбиных воплощает собой лучшие традиции русского общества, русской "Интеллигенции.
Судьба произведений Булгакова драматична. Пьеса “Дни Турбиных” шла на сцене только потому, что Сталин разъяснил: “Эти “Дни Турбиных” есть демонстрация всесокрушающей силы большевизма, ибо даже такие люди, как Турбины, вынуждены сложить оружие и покориться воле народа, при знав свое дело окончательно проигранным”. Однако Булгаков показал в пьесе обратное: погибель ждет ту силу, которая убивает душу народа — культуру и людей, носителей духовности.
Тем временем:
... Однако же капля яда, проблески той самой мысли давали почувствовать себя то здесь, то там. Среди людей из народа и полуобразованных и так уже заметно было хождение огромного числа новых теорий и тайных учений, распространение всякого рода сект и адептов, мир так и полнился ими, повсюду ощущались суеверие, мистика, культ духов и прочие темные силы, с которыми весьма бы даже не помешало вступить в борьбу, но которым наука, словно из чувства скрытой слабости, пока что молчаливо предоставляла полную свободу. Однажды Фридрих пришел в дом одного из своих друзей, с коим ему уже доводилось заниматься некоторыми совместными исследованиями. Теперь он этого друга длительное время не видел, как это, впрочем, мало ли с кем бывает. Поднимаясь вверх по лестнице дома, он пытался вспомнить, где и когда он был со своим другом в последний раз вместе. Однако как бы не позволял он себе в иных случаях блеснуть своей памятью, сейчас он больше не мог этого вспомнить. Незаметно для себя он впал по сей причине в состояние определенного расстройства и раздражительности, откуда вынужден был с усилием вырывать себя, уже стоя перед дверью друга. Едва же он поздоровался с Эрвином, своим другом, как заметил на его приветливом лице какую то особенную, будто снисходительную улыбку, которую, как он полагал, не видел на нем раньше. И едва лишь он завидел эту улыбку, которую он, несмотря на ее приветливость, сразу воспринял, как какую то насмешливую или даже враждебную, он моментально вспомнил ее, а также то, до чего он только что с такой безуспешностью докапывался в своей памяти – свою последнюю, давнишнюю встречу с Эрвином и то, что они расстались тогда хоть и без ссоры, но все же во внутренних разногласиях и в разладе, поскольку Эрвин, как казалось Фридриху, слишком недостаточно поддерживал тогда его, Фридриха, нападки на царство суеверия. Это было странно. Как он мог это напрочь забыть! И теперь он осознал также, что только поэтому не навещал своего друга так долго, только из за того чувства досады, и что, пожалуй, сам он все время об этом знал, хотя приводил себе множество других причин для все новой отсрочки своего визита. Теперь они стояли лицом к лицу, и Фридриху казалось, будто маленькая пропасть и разрыв между ними, возникшие тогда, за это время страшно увеличились...
