 |
|
-- Покушать изволите или самовар прикажете? Приезжий мельком глянул на ее округлые плечи и на легкие ноги в красных поношенных тат..
В Ялте тепло, по-нашему то ли конец мая, то ли начало сентября. Трава во всяком случае зеленая. В море, правда, уже не купаются...
Фогт (сдержанно кланяясь, суховатым тоном). Господин редактор... Вероятно, по делу? Ховстад. Отчасти. По поводу одной статьи в газету. Фогт...
Другие книги автора:
«Александр Пушкин (варианты)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Минин и Пожарский», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Творчество М.А. Булгакова – одно из крупнейших явлений русской художественной литературы ХХ века. Его талант дал литературе замечательные произведения, ставшие отражением не только современной писателю эпохи, но и настоящей энциклопедией человеческих душ.
Разумеется, талант художника был у Булгакова, что называется, от Бога. А уж то, какое этот талант получал выражение, во многом определялось и обстоятельствами окружающей жизни, и тем, как складывалась судьба писателя.
Родился Булгаков 15 мая 1891 года в Киеве, в семье доцента, потом профессора духовной академии. Был он у Афанасия Ивановича и Варвары Михайловны Булгаковых первенцем. После него семья пополнилась еще двумя сыновьями и четырьмя дочерьми.
Жили они в том самом доме по Андреевскому спуску, в котором писатель поселил в свое время героев «Белой гвардии» и «Дней Турбиных». С этим домом можно не раз встретится, читая эти прекрасные произведения писателя.
В 1907 году в семье случилось несчастье : умер отец – Афанасий Иванович. Забота о воспитании семерых детей целиком легла на плечи Варвары Михайловны. Но как не было это сложно, мать «сумела... дать радостное детство».
Гражданская война застала Булгакова в его родном Киеве. Рушился старый быт, каждому надо было выбирать свой путь на дорогах вздыбленной истории. Булгаков видел «апофеоз» и кровавый закат белого движения, стал свидетелем немецкой оккупации Украины в 1918 году, зверств петлюровских банд. Всем складом своего воспитания он принадлежал к либерально-демократическим слоям старой русской интеллигенции и, как многие люди его круга, решил разделить судьбу своего народа, участвовать в строительстве новой культуры. Выбор этого пути дался ему непросто. Мировоззрение Булгакова не отличалось четкостью идейных позиций, однако, пафос его лучших произведений объективно стал служить возвышению человеческой личности, преодолению в ней эгоизма, корысти, фальши и лицемерия и тем самым смыкался с исторической задачей социалистического воспитания нового человека.
В 1921 году Булгаков переезжает в Москву. Отныне этот многоликий город станет источником, питающим его оригинальное поэтическое и сатирическое творчество. Булгаков начинает писать. Сам он датирует начало своей литературной деятельности очень точно : 15 февраля 1920 года
Фельетоны и рассказы молодого писателя печатаются в столичных газетах и журналах, выходят отдельными изданиями.
К тому времени Булгаков уже отходит от своей медицинской деятельности (в 1916 году он был “утвержден в степени лекаря с отличием”), и полностью отдает себя литературному творчеству. Ранние повести и рассказы. Булгакова имели успех у читателей, но встречали и резкую критику, которая обвиняла писателя в “злопыхательстве” и “новобуржуазных настроениях”. Это причинило ему немало бед и огорчений.
Дни писателя были отданы газетной работе для заработка, вечера и ночи — для души, где вызревала серьезная булгаковская проза. Наряду с писанием сатирических повестей (“Записки на манжетах”, “Дьяволиада”) он создавал в 1922—1924 годах свой первый большой роман “Белая гвардия”.
В эти же годы Булгаков писал рассказы о гражданской войне. Как правило, они представляли собой ответвления от главного романного ствола. Легко, например, обнаружить такую связь, сравнив рассказ «Я убил», со сценами из «Белой гвардии», где описаны бесчинства петлюровцев в Киеве.
Михаил Булгаков обладал не только сатирическим, но и редким лирическим даром, который и был, пожалуй, основным музыкальным тоном его прозы. Роман «Белая гвардия», рисующий историю киевской семьи Турбиных, конец белого движения на Украине, в самом стиле своем сочетает черты поэтического эпоса и тонкого психологического письма. Впоследствии этот роман превратится под пером Булгакова в пьесу «Дни Турбиных» (1926), которую поставит Московский Художественный театр. Она принесет писателю широкую известность.
Булгаков продолжает работать над своими литературными шедеврами. Он пишет такие известнейшие произведения как “Зойкина квартира” ” Бег” и др. Все эти произведения пропитаны острой сатирой, благодаря чему они не раз запрещались, потом снова разрешались и так много раз.
Но в Булгаковских произведениях сатира очень тесно переплетается с
какими-то сверхъестественными силами, часто переходящими даже вфантасмагорию. Наглядным тому подтверждением служит рассказ “Дьяволиада”. Содержание «Дьяволиады» — судьба маленького человека, рядового винтика бюрократической машины, который в какой-то момент выпал изсвоего гнезда, потерялся среди ее шестеренок и приводов и метался среди них, пытаясь вновь зацепиться за общий ход, пока не сошел с ума. В сущности даже не этот маленький чиновник, хоть он и центральнаяфигура, а сама машина, ничего не производящая и только энергичножующая свою бумажную жвачку, и есть главное действующее лицоповести. Ее кипучая утробная жизнь, смысл которой не поддается разгадке,
словно в ускоренных кадрах какого-то сумасшедшего фильма проноситсяперед глазами читателя.
«Дьяволиада» не была в полной мере оценена ни друзьями, ни
недругами Булгакова. Ее заметил и в общем похвалил один из крупнейшихмастеров литературы Е. Замятин. Но в целом она показалась емунеглубокой и «очень какой-то бездумной». Между тем есть в ней нечтотакое, чего уж нынешний-то читатель не может не оценить по самому высокому счету. Во-первых, история героя, «нежного тихого блондина»Короткова позволяет увидеть и едва ли не физически ощутить беззащитность и бессилие обыкновенного человека перед могуществом самородящегося и самонастраиваю-щегося бюрократического аппарата. Во-вторых, она приводит к очень важной и безусловно верной мысли, что опасно для общества не столько существование этого аппарата сколько то, что люди привыкают к системе отношений, которые им насаждаются,
и начинают считать их естественными, какие бы фантастически уродливые формы они ни принимали.
В наши дни отношения к “Дьяволиаде” сильно изменилось. Принято считать, что “Записки на манжетах” – биографическая вещь. Хотя если присмотреться, вчитаться и внимательно обдумать, то что там написано, становится ясно, что в этом произведении Булгаков смотрит на события и на своего героя как бы со стороны.Из авто-биографии рождается повесть, в художественных образах которой воплощена с таким трудом обретенная автором истина.
И уж никто не ищет черты Булгакова в тихом блондине Короткове из повести "Дьяволиада". А ведь это произведение продолжает тему "Записок на манжетах", в нем применен тот же способ переосмы-сления и неожиданного соединения знакомых лиц и авторских наблюдений и впечатлений. Здесь тоже много биографических черт, и тем не менее все это создания творческой фантазии писателя, о которых Е. Замятин сказал: "Фауна и флора письменного стола - гораздо богаче, чем думают, она еще мало изучена"[1].
В "Дьяволиаде" много молодого увлечения литературой, самозабвенной игры в фантастику, экспериментов со словом и сюжетом, следования за гоголевскими "Записками сумасшедшего", откуда взята сама тема безумия маленького чиновника, смятого колесами бюрократического механизма. И здесь же есть неповторимый стиль, точно найденные подробности (вроде слетевшей шляпы извозчика, из-под которой разлетаются припрятанные денежные бумажки), предвещающие роман "Мастер и Маргарита" фразы типа: "Черная крылатка соткалась из воздуха"; появляется черный кот с фосфорическими глазами, в которого превращается Кальсонер. В "Дьяволиаде уже виден самобытный прозаик с даром замечательного рассказчика-сатирика, и не случайно Булгакова заметили после этой повести. Отсюда начинается путь писателя к роману "Белая гвардия" и повестям "Роковые яйца" и "Собачье сердце"[2].
Надо также сказать несколько слов о языке “Дьяволиады”.
Замятин справедливо хвалил " Дьяволиаду " за "быстрое" кинема-тографичное повествование и точные короткие остроумные фразы. Да, Булгаков сознательно стремился к "быстрой" прозе и вместе с тем понимал, что ритм нового повествования на одних коротких фразах не построишь. Еще тогда споря в московской редакции газеты "Гудок" с писателем Юрием Олешей и другими любителями краткости, он прочел им длинную фразу из "Шинели" и пояснил:
"Гоголевская фраза в двести слов - это тоже идеал, причем идеал бесспорный, только с другого полюса" ". Поэтому фразы из "гоголевских пленительных фантасмагорий" мы встречаем уже в "Не обыкновенных приключениях доктора", "Похождениях Чичикова" и "Записках на манжетах" и уж конечно в “Дьяволиаде”. Тогда-то и формируется тот булгаковский язык, который мы встречаем на страницах его более поздних произведениях.
Тема высшей силы и даже дьявольской силы очень часто встречается на страницах булгаковских творений. Но своего апофеоза она достигает в итоговом произведении Булгакова “Мастер и Маргарита”.
Начало работы над романом Булгаков датировал то 1928-м, то 1929 годом. В рукописи 1931 года даты работы над романом проставлены так: 1929—1931. В рукописи 1937-го: 1928—1937.
Замысел книги складывался постепенно. Роман рос медленно, проникая корнями во все новые и новые участки мыслительной и образной почвы булгаковского творчества. “Завещанием мастера” назвал статью о романе критик И. Виноградов. Сам Булгаков в письме к жене, Елене Сергеевне Булгаковой, ставшей прообразом главной героини “Мастера и Маргариты”, еще в 1938 году, почти за два года до смерти, провидчески сказал о своем создании: “Последний закатный роман”.
В начале 1930 года рукопись романа Булгаков сжег.
28 марта писал: “… я, своими руками, бросил в печку черновик романа о дьяволе...» И три года спустя, в 1933 году,В. В. Вересаеву: “... тот свой уничтоженный три года назад роман”.
Может быть, это было так, как описано в романе ‘Мастер и Маргарита”: «Я вынул из ящика стола тяжелыесписки романа и черновые тетради и начал их жечь. Этострашно трудно делать, потому что исписанная бумага горит неохотно. Ломая ногти, я раздирал тетради, стоймя
вкладывал их между поленьями и кочергой трепаллисты... Знакомые слова мелькали передо мной, желтизнанеудержимо поднималась снизу вверх по страницам, нослова все-таки проступали и на ней. Они пропадали лишьтогда, когда бумага чернела, и я кочергой яростно добивал их».
Но некоторые черновые тетради удалось спасти. Из этих тетрадей многое видно. Первая редакция отличалась существенно от известного нам теперь романа «Мастер и Маргарита». В романе не было Мастера и не было Маргариты. Замышлялся и разворачивался сатирический «роман о дьяволе», в сохранившихся черновиках называвшийся так: «Гастроль. . .» (Чья ? Половина листа оторвана); «Сын...» (второго слова тоже нет); «Черный маг» (тщательно зачеркнуто). Потом появилось название «Копыто инженера». Это «копыто» еще долго будет удерживаться в заголовках романа. В 1931 году Булгаков назовет свой роман так: «Консультант с копытом». В 1932-м среди перечня названий для романа («Сатана». . . «Черный богослов». . . «Он появился». . .) запишет: «Подкова иностранца» и дважды подчеркнет. И даже в окончательной редакции романа «копыто» оставит маленький след драгоценную подкову, подаренную Воландом Маргарите.
Но уже в этих ранних изорванных тетрадях действие романа начиналось именно так, как теперь: со сцены на Патриарших прудах, когда перед двумя москвичами - Берлиозом и Иванушкой — появляется загадочный незнакомец.
В общих чертах представлялись Булгакову уже тогда и многие сцены сатирической дьяволиады. Порою короче, чем они развернулись потом, порою более обстоятельно.
Был здесь ресторан дома литераторов под названием «Шалаш Грибоедова». Но догадается писатель приурочить начало танцев в «Грибоедове» ровно к полуночи—дьявольской и соблазнительной аналогией к великому балу у Сатаны. Но и в первой редакции в этом
адском видении царил Арчибальд, «пират», еще долго в процессе работы над романом связанный с адом непосредственно... И сеанс черной магии виден на разорванных листах первой тетради, дьявольщина театра Варьете, истории с фантастическими деньгами (глава называлась «Якобы деньги»). Были невероятные похороны Берлиоза, которого везли на Ново-Девичье, и Иван, бежав из психиатрической больницы, отбивал катафалк у процессии, а потом
гроб обрушивался с Крымского моста в Москву-реку. Было и многое другое.
Но давайте обратимся к уже существующей версии романа.
События в «Мастере и Маргарите» начинаются «однажды весной, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах».
В столице появляются Сатана и его свита. Но кто же он этот сатана ?
Об этомисследователями творчества Булгакова разных стран написано очень много. Среди трактовавших книгу критиков есть и такие, кто склонен прочитывать ее как зашифрованный политический трактат : в фигуре Воланда пытались угадать Сталина и даже его свиту расписывали согласно конкретным политическим ролям. Конечно, трудно представить себе что-либо более плоское, одномерное, далекое от природы искусства, чем такая трактовка булгаковского романа.
Источник:http://www.fos.ru/
Тем временем:
...
This new chief, quite ready to appear on the political
stage, and to measure himself against Louis XIV., however
gigantic the fortunes of the Grand Monarch loomed in the
future, was William, Prince of Orange, son of William II.,
and grandson, by his mother Henrietta Stuart, of Charles I.
of England. We have mentioned him before as the person by
whom the people expected to see the office of Stadtholder
restored.
This young man was, in 1672, twenty-two years of age. John
de Witt, who was his tutor, had brought him up with the view
of making him a good citizen. Loving his country better than
he did his disciple, the master had, by the Perpetual Edict,
extinguished the hope which the young Prince might have
entertained of one day becoming Stadtholder. But God laughs
at the presumption of man, who wants to raise and prostrate
the powers on earth without consulting the King above; and
the fickleness and caprice of the Dutch combined with the
terror inspired by Louis XIV., in repealing the Perpetual
Edict, and re-establishing the office of Stadtholder in
favour of William of Orange, for whom the hand of Providence
had traced out ulterior destinies on the hidden map of the
future.
The Grand Pensionary bowed before the will of his fellow
citizens; Cornelius de Witt, however, was more obstinate,
and notwithstanding all the threats of death from the
Orangist rabble, who besieged him in his house at Dort, he
stoutly refused to sign the act by which the office of
Stadtholder was restored. Moved by the tears and entreaties
of his wife, he at last complied, only adding to his
signature the two letters V. C. (Vi Coactus), notifying
thereby that he only yielded to force.
It was a real miracle that on that day he escaped from the
doom intended for him.
John de Witt derived no advantage from his ready compliance
with the wishes of his fellow citizens. Only a few days
after, an attempt was made to stab him, in which he was
severely although not mortally wounded...
