 |
|
Pосауpа Тебя, Кларин, я не жалела, Чтобы, жалея..
Преобразования не всегда приносят свободу. Ближе к середине книги, Феррарис переходит от мобильника к дискуссии на темы, которые особо зани..
A rough woodenbench had been placed against the trunk; and on this Montanelli sat down.Arthur was studying philosophy at the university; and, coming to adiffic..
Другие книги автора:
«Дьяволиада», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Записки юного врача», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Луч жизни», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Война и мир», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Египетская мумия», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Тайному другу», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«The Master and Margarita», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Статьи, рассказы, наброски», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Столица в блокноте», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Александр Пушкин», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
После перестройки в течение двух лет впервые на родине Михаила Афанасьевича Булгакова были опубликованы пьеса "Адам и Ева", повесть "Собачье сердце", письма писателя, черновые варианты его произведений, воспоминания современников. Было наконец-то много переизданий, в том числе увидели свет после семидесятилетнего перерыва сатирические произведения художника, выходившие только один раз, в 20-е годы.
Наибольший интерес у читателей вызвала сатирическая повесть "Собачье сердце", своей популярностью отвергая упреки в ее несовременности, излишней привязанности к "злобе дня", к эпохе 20-х годов. Повесть не только обогащает наши представления о литературном процессе того времени, в которое она была написана, но и побуждает задуматься над проблемами современной действительности. Ее острую актуальность, пожалуй, наиболее ярко иллюстрирует ситуация пятнадцатилетней давности, когда много раз приходилось слышать: "Поймите, "Собачье сердце" у нас никогда не будет напечатано".
Булгаков преподносит нам урок смелости, мудрости, предупреждения об опасности философии насилия. Писатель, как известно, был сторонником эволюционного развития человеческого общества, видя аналогом этого процесса общий закон природы. В отличие от Платонова, Замятина, Пильняка художник не испытывал восторга перед Октябрьской революцией. Его осмысление этого события явно не совпадало с общей идеологической тенденцией. Он увидел издержки революционного движения значительно раньше собратьев по перу. Сущность писательской концепции сводилась к неприятию насилия над природой, человеком, историей. Отвергая принципы так называемого революционного гуманизма, Булгаков ставил себя в оппозицию по отношению к официальной идеологии. Художественный идеал писателя вмещал в себя представления о высоконравственной личности, существующей вне социальных законов конкретной эпохи.
Творческие принципы Булгакова вызывали негативное к нему отношение современников, его писательская судьба складывалась труднее, чем у остальных "возвращаемых" художников, которые имели возможность публиковаться в те или иные периоды своей жизни. Булгакова почти не печатали, а напечатанное подвергалось жестокой критике. Особо сильные нападки вызывали сатирические повести писателя, в которых "литературоведы" увидели лишь злость и ненависть к существующему строю.
Критический пафос был органичен для Булгакова. Он очень рано обратился к сатире, увлеченно работал над созданием сатирических рассказов и повестей ("Дом № 13", "Похождения Чичикова", "Дьяволиада", "Роковые яйца", "Собачье сердце"), писал комедии ("Зойкина квартира", "Багровый остров", "Иван Васильевич"), создал "Театральный роман". Обращению к сатире во многом способствовал и журналистский опыт в газетах "Накануне" и "Гудок", где Булгаков напечатал множество фельетонов, очерков, зарисовок. Немаловажную роль в становлении мастерства Булгакова играл и повышенный интерес писателей к сатирическим жанрам в 20-е годы. Однако немногое из написанного в этот период вошло в обиход советского читателя.
М. Булгаков был не одинок в своих художнических поисках. Многие темы и мотивы произведений писателя присутствуют в творчестве его современников. Можно указать на распространенность в литературе 20-х годов "сюжетной схемы, связанной с показом опасностей, грозящих России". Эта сюжетная схема составляет основу трех булгаковских сатирических повестей: "Дьяволиада", "Роковые яйца", "Собачье сердце". В этих повестях вскрываются противоречия послереволюционной эпохи, подвергаются осмеянию опасные общественные пороки - невежество, бескультурье, бюрократизм. Пафос сатирика направлен на разоблачение недостатков общественной организации, могущих в перспективе дать варианты, описанные в этих повестях.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... A rough wooden
bench had been placed against the trunk; and on this Montanelli sat down.
Arthur was studying philosophy at the university; and, coming to a
difficulty with a book, had applied to "the Padre" for an explanation of the
point. Montanelli was a universal encyclopaedia to him, though he had never
been a pupil of the seminary.
"I had better go now," he said when the passage had been cleared up;
"unless you want me for anything."
"I don't want to work any more, but I should like you to stay a bit if
you have time."
"Oh, yes!" He leaned back against the tree-trunk and looked up through
the dusky branches at the first faint stars glimmering in a quiet sky. The
dreamy, mystical eyes, deep blue under black lashes, were an inheritance
from his Cornish mother, and Montanelli turned his head away, that he might
not see them.
"You are looking tired, carino," he said.
"I can't help it." There was a weary sound in Arthur's voice, and the
Padre noticed it at once.
"You should not have gone up to college so soon; you were tired out
with sick-nursing and being up at night. I ought to have insisted on your
taking a thorough rest before you left Leghorn."
"Oh, Padre, what's the use of that? I couldn't stop in that miserable
house after mother died. Julia would have driven me mad!"
Julia was his eldest step-brother's wife, and a thorn in his side.
"I should not have wished you to stay with your relatives," Montanelli
answered gently. "I am sure it would have been the worst possible thing for
you. But I wish you could have accepted the invitation of your English
doctor friend; if you had spent a month in his house you would have been
more fit to study."
"No, Padre, I shouldn't indeed! The Warrens are very good and kind, but
they don't understand; and then they are sorry for me,--I can see it in all
their faces,--and they would try to console me, and talk about mother...
