 |
|
Синеватый дымок вился в тихом вечернем воздухе и стелился по скалам. В душе попа происходила великая борьба: скотовод боролся в нем с духовным пастырем...
nbsp; Как те же шаги, все те же шаги &nb..
Я приказал своему груму оседлать Порника и тихонько подвести его к заднему выходу из палатки. Лошадь оседлали. Я остановился перед ней, готовый вскоч..
Другие книги автора:
После перестройки в течение двух лет впервые на родине Михаила Афанасьевича Булгакова были опубликованы пьеса "Адам и Ева", повесть "Собачье сердце", письма писателя, черновые варианты его произведений, воспоминания современников. Было наконец-то много переизданий, в том числе увидели свет после семидесятилетнего перерыва сатирические произведения художника, выходившие только один раз, в 20-е годы.
Наибольший интерес у читателей вызвала сатирическая повесть "Собачье сердце", своей популярностью отвергая упреки в ее несовременности, излишней привязанности к "злобе дня", к эпохе 20-х годов. Повесть не только обогащает наши представления о литературном процессе того времени, в которое она была написана, но и побуждает задуматься над проблемами современной действительности. Ее острую актуальность, пожалуй, наиболее ярко иллюстрирует ситуация пятнадцатилетней давности, когда много раз приходилось слышать: "Поймите, "Собачье сердце" у нас никогда не будет напечатано".
Булгаков преподносит нам урок смелости, мудрости, предупреждения об опасности философии насилия. Писатель, как известно, был сторонником эволюционного развития человеческого общества, видя аналогом этого процесса общий закон природы. В отличие от Платонова, Замятина, Пильняка художник не испытывал восторга перед Октябрьской революцией. Его осмысление этого события явно не совпадало с общей идеологической тенденцией. Он увидел издержки революционного движения значительно раньше собратьев по перу. Сущность писательской концепции сводилась к неприятию насилия над природой, человеком, историей. Отвергая принципы так называемого революционного гуманизма, Булгаков ставил себя в оппозицию по отношению к официальной идеологии. Художественный идеал писателя вмещал в себя представления о высоконравственной личности, существующей вне социальных законов конкретной эпохи.
Творческие принципы Булгакова вызывали негативное к нему отношение современников, его писательская судьба складывалась труднее, чем у остальных "возвращаемых" художников, которые имели возможность публиковаться в те или иные периоды своей жизни. Булгакова почти не печатали, а напечатанное подвергалось жестокой критике. Особо сильные нападки вызывали сатирические повести писателя, в которых "литературоведы" увидели лишь злость и ненависть к существующему строю.
Критический пафос был органичен для Булгакова. Он очень рано обратился к сатире, увлеченно работал над созданием сатирических рассказов и повестей ("Дом № 13", "Похождения Чичикова", "Дьяволиада", "Роковые яйца", "Собачье сердце"), писал комедии ("Зойкина квартира", "Багровый остров", "Иван Васильевич"), создал "Театральный роман". Обращению к сатире во многом способствовал и журналистский опыт в газетах "Накануне" и "Гудок", где Булгаков напечатал множество фельетонов, очерков, зарисовок. Немаловажную роль в становлении мастерства Булгакова играл и повышенный интерес писателей к сатирическим жанрам в 20-е годы. Однако немногое из написанного в этот период вошло в обиход советского читателя.
М. Булгаков был не одинок в своих художнических поисках. Многие темы и мотивы произведений писателя присутствуют в творчестве его современников. Можно указать на распространенность в литературе 20-х годов "сюжетной схемы, связанной с показом опасностей, грозящих России". Эта сюжетная схема составляет основу трех булгаковских сатирических повестей: "Дьяволиада", "Роковые яйца", "Собачье сердце". В этих повестях вскрываются противоречия послереволюционной эпохи, подвергаются осмеянию опасные общественные пороки - невежество, бескультурье, бюрократизм. Пафос сатирика направлен на разоблачение недостатков общественной организации, могущих в перспективе дать варианты, описанные в этих повестях.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... Брюсовские
боги высились и восседали, окончательно покончившие с заоблачьем и осевшие
на земле боги. Но, настаиваю, матерьялом их был мрамор, а не гипс.
_____________________________________
Не хочу лжи о Брюсове, не хочу посмертного лягания Брюсова. Брюсов не
был quantite' negligeable*, еще меньше qualite.**. По рожденью русский
целиком, он являет собою загадку. Такого второго случая в русской лирике не
было: застегнутый наглухо поэт. Тютчев? Но это - в жизни: в черновике, в
подстрочнике лиры. Брюсов же именно в творении своем был застегнут (а не
забит ли?) наглухо, забронирован без возможности прорыва. Какой же это росс?
И какой же это поэт? Русский - достоверно, поэт - достоверно тоже: в
пределах воли человеческой - поэт. Поэт предела. Есть такие дома, первые,
когда подъезжаешь к большому городу: многоокие (многооконные), но - слепые
какие-то, с полной немыслимостью в них жизни. Казенные (и, уже лирически),
казненные. Таким домом мне мерещится творчество Брюсова. А в высших его
достижениях гранитным коридором, выход которого - тупик.
___________________________ * Незначительная ветчина (фр.). ** Качество
(фр.)
Брюсов: поэт входов без выходов.
Чтобы не звучало голословно, читатель, проверь: хотелось ли тебе хоть
раз продлить стихотворение Брюсова? (Гетевское:"Verweile doch! Du bisr so
schon!"*) Было ли у тебя хоть раз чувство оборванности (вел и бросил?),
разверзлась ли хоть раз на неучтимость сердечного обмирания за строками -
страна, куда стихи только ход: в самой дальней дали - на самую дальную даль
- распахнутые врата. Душу, как Музыка, срывал тебе Брюсов? ("Все? Уже?")
Душа, как после музыки, взмаливалась к Брюсову: "Уже? Еще!" Выходил ли ты
хоть раз из этой встречи - неудовлетворенным?
Нет, Брюсов удовлетворяет вполне, дает все и ровно то, что обещал, из
его книги выходишь, как из выгодной сделки (показательно: с тугими поэтами -
книга ушла, ты вслед, с Брюсовым: ты ушел, книга - осталась) - и, если
чего-нибудь не хватает, то именно - неудовлетворенности...
