 |
|
Откуда? —Дай этому человеку твою карточку, Брэйлинг два. Брэйлинг два жестом фокусника извлек белую карточку. КОРП..
По зеленям, где земля смеялась, -- Прежде была -- океана дном!-- На парусах тех душа сбиралась Плыть -- океана за окоем! (Как топорщился и как покоился В юной зелени -- твой белый холст!..
Мокрыми руками она достала с божницы спички, затеплила лампадку и, упав на колени, начала молиться. Но ночью, когда она легла в мокрой рубашке на кровать, тело ее снова почувс..
Другие книги автора:
Тонкий психолог - Булгаков, переплетая в своем произведении "Мастер и Маргарита" реалистическое и фантастическое, добился возможности сатирически изобразить Москву 30-х годов.
Все события романа развиваются в трех временных планах: настоящее - это сатирическое изображение Москвы и ее нравов; фантастическое - похо ждения Воланда и его свиты в современной Москве; историческое - библейская новозаветная история. Все они очень тесно взаимосвязаны и переплетаются, как картины в мозаике, образуя полный и достоверный образ Москвы.
Сатирическая сторона романа связана с изображением современной Булгакову Москвы и ее обитателей - москвичей. Ведь они - дети своего времени, жильцы "нехорошей квартиры" - Москвы. А с вторжением в нее Воланда и его озорной свиты сатира перерастет в сарказм, даже в глумление над всеми пороками людей, которые невозможно уничтожить. Пороки, как вирус из древних времен, проникают и размножаются в мировых размерах везде и всюду. Вот такой благоприятной средой для них и стала Москва, с подходящей атмосферой, насквозь пропитанной бездуховностью, пошлостью, жадностью, завистью и карьеризмом. Люди, как губка, впитывают в себя все эти пороки. Они здесь такие же испорченные, как и сама Москва. Вот свита Воланда нашла себе достойное применение в Москве: они забавляются над мелкими пакостниками, мошенниками, убийцами, взяточниками и бюрократами - над всеми своими "подведомственными".
Да, ничего не изменилось с давних времен. Все как и раньше: еще в древнем Ершалаиме Понтий Пилат не знал свободы, он полностью зависел от кесаря и его власти. Так и сейчас, москвичи не знают свободы, они рады власти, своей должности и карьере.
Все они связаны путами установок свыше, инструкциями и планами. Люди запуганы и замкнуты в себе. Привычный порядок вещей нарушен: конферансье в варьете, человек без юмора, вымучивает шутки для зрителей, над которыми никто не смеет ся; литературные критики "говорят не то, что хотят сказать"; писатели МАССОЛИТа бездарны и завистливы, пишут произведения лишь ради денег, забывая о духовности своего творчества.
Булгаков и его помощники из свиты Воланда безжалостны ко всем, кто продал себя в вечное рабство денег. Они вскрывают всю сущность людей и высмеивают их. Тот же буфетчик варьете обворовывает не только посетителей буфета, но и самого себя, он лишает себя всех естественных человеческих радостей жизни. В этом мире отсутствует всякое почтение индивидуальной личности, гуманность к людям и даже к себе самому. Люди готовы уничтожить себя и окружающих ради денег и должности.
Берлиоз, человек начитанный, учит молодежь безверию, отучает ее от свободолюбия.
И лишь одно заведение свободно от всех этих пороков, лишь в нем одном люди раскрепощены - это клиника Стравинского, "дом скорби". Лишь здесь люди думают и говорят то, что думают, они избавляются от всего окружения Москвы с ее пороками.
Вся, вся Москва погрязла в грехах, и недаром здесь появился Воланд со своей свитой. Он выступает как орудие воздаяния за добро и зло, ведь это он - та сила, что "вечно хочет зла", но совершает добро, восстанавливая тем самым справедливость в Москве, да и, пожалуй, во всем мире.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... У него плантация в
пятьсот акров, и он творит чудеса, защищая ее от ветра. Но как там корни
держатся в земле, не понимаю, хоть убейте. Ветрено ли там? Да ведь в
Гамакуа всегда дуют сильные ветры. Из Кохалы сообщают, что шхуна под
парусами, на которых взято по два рифа, идет против ветра по проливу между
Гавайей и Мауи и ей туго приходится.
- Сидя здесь, трудно себе это представить, - сказал я, все еще не
убежденный. - Неужели же хоть слабые порывы этих ветров никогда не
проникают сюда каким-нибудь окольным путем?
- Никогда. Наш береговой бриз не имеет ничего общего с ветрами по ту
сторону Мауна-Кеа и Мауна-Лоа. Он чисто местный. Понимаете, земля излучает
свое тепло быстрее, чем море, и потому ночью, когда она остывает, ветер
дует с берега. А днем земля нагревается сильнее, и ветер дует с моря...
Вот вслушайтесь! Теперь дышит земля: поднимается горный ветер.
Я и в самом деле услышал, как ветерок, приближаясь, тихо шелестит в
листве кофейных деревьев, шевелит плоды баобаба и вздыхает среди стеблей
сахарного тростника. На террасе воздух все еще был недвижим. Но вот
долетело и сюда первое дуновение горного ветра, мягкое, полное пряного
аромата, прохладное. И что это была за дивная прохлада, ласкающая, как
шелк, хмельная, как вино! Только горный ветер Коны приносит такую
упоительную свежесть.
- Теперь вы понимаете, почему я восемнадцать лет назад влюбился в
Кону? - спросил Кадуорт. - Я не смогу никогда отсюда уехать. Это было бы
ужасно, я бы, кажется, умер с тоски. Еще один человек любил Кону так же,
как я. Пожалуй, даже сильнее: ведь он родился здесь, на побережье. Он
замечательный человек и мой лучший друг, ближе родного брата. Но он
покинул Кону - и не умер.
- А что его заставило уехать? - спросил я. - Любовь? Женщина?
Кадуорт покачал головой.
- Нет. И никогда он не вернется сюда, хотя сердце свое оставил здесь
и до самой смерти не разлюбит Коны.
Мой собеседник некоторое время молчал, засмотревшись на береговые
огни Каула внизу...
