 |
|
И до вечера в саду толпится народ, слышится около шалаша смех и говор, а иногда и топот пляски... К ночи в погоду становится очень холодно и росисто...
Единственный убираю за собой... Я хотел выявить конкретное лицо, распорядившееся моей судьбой. Обнаружить реальный первоисточник моей неудачи...
$ Эпиграмма на мистера Берка XII. Стихотворения 1795-1796: Дамфриз Шотландская песня. Поэма о жизни. Грим Гризел. Молитва перед едой. * Моя бутыль - святой родник...
Другие книги автора:
«Необычайное происшествие, или Ревизор (по Гоголю)»
Но в этом мире случайностей нет,
И не мне сожалеть о судьбе...
В.Гребенщиков
Несколько слов эпиграфа бывают, как правило, призваны намекнуть читателю на что-то особенно важное для автора. Это может быть и историческое значение изображаемого, и специфика художественного воплощения, и глобальная философская проблема, решаемая в произведении. ,
Эпиграф романа "Мастер и Маргарита", по сути дела, является краткой формулировкой основной идеи дальнейшего повествования, заключенной в констатации бессилия человека перед высшим законом судьбы и неизбежностью справедливого воздаяния всем живущим относительно их мыслей, эмоций и поступков.
Сам же роман со всеми его сюжетными линиями и их причудливыми поворотами, множеством совершенно разных героев, контрастными пейзажами и импрессионистичными рассуждениями о мелочах повседневности превращается в развернутое, детальное исследование и подтверждение "первоначальной гипотезы". При этом образы, возникающие в сюжетно-фи-лософской картине романа, вписываются в нее столь органично, что не возникает сомнений в их достоверности.
Во всех аспектах существования, представленных в романе, идея фатализма и всеобщей "подсудности", заявленная в эпиграфе, постоянно доказывается фактически, меняя свой художественный и сюжетный облик в зависимости от задействованных образов.
Так, Бездомный, отказавшийся принять логику зависимости событий человеческой жизни от фактора судьбы, изложенную Воландом в самом начале романа, вскоре сам стал ее жертвой.
Другое доказательство подчиненности поворотам судьбы возникает из многочисленных предсказаний будущего людей как следствия их прошлого и настоящего и игнорирование их большинством. Ярким примером тут служит предсказание смерти Берлиоза в деталях, психушки для Бездомного или разговор об "истине" и "добрых людях" между Иешуа и Пон-тием Пилатом. В то же время на самого разного рода надувательства люди крайне охотно "покупались". "Сеанс черной магии с полным ее разоблачением" в варьете, дурачества Ко-ровьева и Бегемота в "Грибоедове", отправка в Ялту Степы Лиходеева и многое, многое другое, устроенное свитой Волан да для увеселения их господина, вызывало среди людей больше интереса и удивления, чем проявление вселенских закономерностей.
В отношении "высоких чувств" тоже существует система объективной оценки. Система эта, при всей своей справедливости, не щадит, однако, человеческих мелочных слабостей. "Без драм, без драм!" - говорит раздраженный Азазелло Маргарите в Александровском саду, меньше всего задумываясь о ее переживаниях. Истинное искусство также было оценено по достоинству. Тут выясняется, что люди не в состоянии даже придумать достойную награду, что она неизбежна, как и наказание, и имеет те же источники. "Исполнитель" в лице Аза зелло в результате вынужден предлагать эту награду так, чтобы не было вообще никакой возможности отказаться.
Носителем и воплощением идеи бесстрастного судьи в романе выступает Воланд. Он имеет право наказывать и награждать, определять соразмерность причины и следствия, учитывая индивидуальность героев или ее отсутствие. Такие, как Маргарита, эти испытания выдерживают; такие, как Римский, Варенуха, Аннушка, Тимофей Квасцов и многие другие, - нет...
Манера поведения Воланда происходит отнюдь не от "доброты душевной". Он сам подвластен закону, вершителем которого является, только в значительно меньшей степени, чем все другие персонажи. "Все будет правильно, на этом построен мир", - говорит он, намекая на то, что и судьба сатаны должна в итоге вписываться в это построение.
Исполнение желания Маргариты о прощении Фриды - неожиданное исключение, случайность непредусмотренная и малозначительная - свидетельствует о том, что даже дьявол не способен предвидеть все.
Преимущество Воланда - в его признании верховенства закона жизни над всеми и соответствующей оценке своих возможностей. Отсюда и некоторая афористичность речи и непререкаемо-утвердительные интонации. Его реплики звучат как аксиомы: "Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас, сами предложат и сами все дадут", "...зачем же гнаться по следам того, что уже окончено?"
В итоге становится очевидно, что философская сущность эпиграфа, рассмотренная со многих различных позиций в действии романа, получила фактическое подтверждение в эпилоге. Факты, явившиеся результатом "исполнения приговора" (покой Мастера и Маргариты, освобождение Пилата, переоценка ценностей Бездомным, переполох среди московских обывателей), лучше всего доказывают верность мысли, заключенной в строках эпиграфа.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... - Signieret
Von Uns: Rhampsenitus Rex.
Rhampsenit hat Wort gehalten,
Nahm den Dieb zum Schwiegersohne,
Und nach seinem Tode erbte
Auch der Dieb Agyptens Krone.
Er regierte wie die Andern,
Schutzte Handel und Talente;
Wenig, hei?t es, ward gestohlen
Unter seinem Regimente.
Der wei?e Elefant
Der Konig von Siam, Mahawasant,
Beherrscht das halbe Indienland,
Zwolf Konge, der gro?e Mogul sogar,
Sind seinem Szepter tributar.
Alljahrlich mit Trommeln,"Posauneo und Falnen
Ziehen nach Siam die Zinskarawanen;
Viel tausend Kamele, hochberuckte,
Schleppen die kostbarsten Landesprodukte.
Sieht er die schwerbepackten Kamele,
So schmunzelt heimlich des Konigs Seele;
Offentlich freilich pflegt er zu jammern,
Es fehle an Raum in seinen Schatzkammern.
Doch diese Schatzkammern sind so weit,
So gro? und voller Herrlichkeit;
Hier uberflugelt der Wirklichkeit Pracht
Die Marchen von Tausend und Eine Nacht.
»Die Burg des Indra« hei?t die Halle,
Wo aufgestellt die Gotter alle,
Bildsaulen von Gold, fein ziselieret,
Mit Edelsteinen inkrustieret.
Sind an der Zahl wohl drei?ig Tausend,
Figuren abenteuerlich grausend,
Mischlinge von Menschen- und Tiergeschopfen,
Mit vielen Handen und vielen Kopfen.
Im »Purpursaale« sieht man verwundert
Korallenbaume dreizehnhundert,
Wie Palmen gro?, seltsamer Gestalt,
Geschnorkelt die Aste, ein roter Wald.
Das Estrich ist vom reinsten Kristalle
Und widerspiegelt die Baume alle.
Fasanen vom buntesten Glanzgefieder
Gehn gravitatisch dort auf und nieder.
Der Lieblingsaffe des Mahawasant
Tragt an dem Hals ein seidenes Band,
Dran hangt der Schlussel, welcher erschleu?t
Die Halle, die man den Schlafsaal hei?t...
