 |
|
Нет, ты представь себе подобный случай,- что тогда Н о р а. Если бы уж случился такой ужас, то для меня было бы все равно - есть у меня долги или нет. Х е л ь м е р...
По ту сторону завесы лежал совершенно неизвестный ему Сектор Вечности. Он, конечно, заглянул перед отъездом в Справочник Времен и кое-что о нем узнал...
Один мыс обжигали горячие лучи солнца, а другой, в какой-нибудь миле поодаль, заливали потоки дождя. Нью-Гиббон - сырой, богатый и дик..
Другие книги автора:
«No 13 - Дом Эльпит-Рабкоммуна»
«Золотые корреспонденции Ферапонта Ферапонтовича»
Родился в г. Киеве в 1891 году. Учился в Киеве и в 1916 году окончил университет по медицинскому факультету, получив звание лекаря с отличием.
Судьба сложилась так, что ни званием, ни отличием не пришлось пользоваться долго. Как-то ночью в 1919 году, глухой осенью, едучи в расхлябанном поезде, при свете свечечки, вставленной в бутылку из-под керосина, написал первый маленький рассказ. В городе, в который затащил меня поезд, отнес рассказ в редакцию газеты. Там его напечатали. Потом напечатали несколько фельетонов. В начале 20-го года я бросил звание с отличием и писал. Жил в далекой провинции и поставил на местной сцене три пьесы. Впоследствии в Москве в 1923 году, перечитав их, торопливо уничтожил. Надеюсь, что нигде ни одного экземпляра их не осталось.
В конце 21-го года приехал без денег, без вещей в Москву, чтобы остаться в ней навсегда. В Москве долго мучился; чтобы поддерживать существование, служил репортером и фельетонистом в газетах и возненавидел эти звания, лишенные отличий. Заодно возненавидел редакторов, ненавижу их сейчас и буду ненавидеть до конца жизни.
В берлинской газете "Накануне" в течение двух лет писал большие сатирические и юмористические фельетоны.
Не при свете свечки, а при тусклой электрической лампе сочинил книгу "Записки на манжетах". Эту книгу у меня купило берлинское издательство "Накануне", обещав выпустить в мае 1923 года. И не выпустило вовсе. Вначале меня это очень волновало, а потом я стал равнодушен.
Напечатал ряд рассказов в журналах в Москве и Ленинграде. Год писал роман "Белая гвардия". Роман этот я люблю больше всех других моих вещей.
Москва, октябрь 1924 г.
Источник bulgakov-kiev.tripod.com
Тем временем:
... Миссис Хэйрнс ничего
не знала об Орвието, но, когда она вытирала пыль, фотография время от
времени отпечатывалась на сетчатой оболочке ее глаз. Город, совсем не
похожий на Пентонвилл Хилл, внушал ей страх и беспокойство. Ей казалось,
что он почти нисколько не лучше, чем небеса, которые в ее представлении
были неразрывно связаны с трезвостью, чистотой, сдержанностью,
благопристойностью и всяческими другими ужасами. И вот, оказавшись на
дороге к нему, она глядела на него с самыми дурными предчувствиями, пока
сзади не раздался высокомерный голос, заставивший ее вздрогнуть и сделать
неуклюжий реверанс. Это был епископ.
- Можно здесь достать какой-нибудь экипаж, - спросил он, - который
отвез бы меня наверх, к воротам?
- Не могу сказать точно, сэр, - ответила миссис Хэйрнс, - я не здешняя.
Едва она произнесла "не могу сказать", как епископ утратил к ней всякий
интерес и пошел дальше, смирившись с необходимостью взбираться на гору.
Неподалеку паслась какая-то лошадь. Когда миссис Хэйрнс увидела ее,
слабый луч небесного успокоения согрел ее душу. Хотя уже очень давно (с
тех пор как угасли последние отблески ее юности, что произошло когда ей
исполнилось двадцать четыре года) она не интересовалась ничем, кроме
денатурата, в ней от рождения жила необъяснимая любовь, - собственно, не к
лошадям, а, как она выражалась, к лошади. Это была неясная и невинная
любовь, но она-то и побудила ее отдать свою руку покойному Альфреду
Хэйрнсу, который в силу экономической необходимости был возчиком, а по
призванию - браконьером. Этот любитель коней был слишком беден, чтобы
держать лошадь. Но с другой стороны он был слишком беден и для того, чтобы
иметь жилище в Лондоне, или двуспальную кровать, или даже костюм...
