 |
|
Надо б нам поговорить, ведь наш путь еще далек, Перейди, ели мне невдомек. 1961 Ленинградская блокада Я вырос ..
-- Дорогие солдаты,-- ораторствовал фельдкурат Ибл,-- представьте себе: сейчас сорок восьмой год и только что победоносно окончилась битва у Кустоццы...
От соседнего деревенского священника он приобрел некоторые познания в латинском языке, а когда ему минуло десять лет, его отправили в Айльворсз, в Sion Hou..
Другие книги автора:
«Черновики - Черный маг, Копыто инженера»
«Мастер и Маргарита», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В кафе», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Заметки и миниатюры», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Записки на манжетах», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Псалом», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Самогонное озеро», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Рассказы, очерки, фельетоны 1925-1927гг», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Под пятой», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Станция Сухая Канава дремала в сугробах. В депо вяло
пересвистывались
паровозы. В железнодорожном поселке тек мутный и спокойный зимний денек.
Все, что здесь доступно оку (как говорится),
Спит, покой ценя...
В это-то время к железнодорожной лавке и подполз, как тать,
плюгавый
воз, таинственно закутанный в брезент. На брезенте сидела личность в
тулупе,
и означенная личность, подъехав к лавке, загадочно подмигнула. Двух
скучных
людей, торчащих у дверей, вдруг ударило припадком. Первый нырнул в
карман, и
звон серебра огласил окрестности. Второй заплясал на месте и захрипел:
- Ванька, не будь сволочью, дай рупь шестьдесят две!..
- Отпрыгни от меня моментально! - ответил Ванька, с треском
отпер дверь
лавки и пропал в ней.
Личность, доставившая воз, сладострастно засмеялась и молвила:
- Соскучились, ребятишки?
Из лавки выскочил некий в грязном фартуке и завыл:
- Что ты, черт тебя возьми, по главной улице приперся?
Огородами не мог
объехать?
- Агародами... Там сугробы, - начала личность огрызаться и не
кончила.
Мимо нее проскочил гражданин без шапки и с пустыми бутылками в руке.
С победоносным криком: "номер первый - ура!!!!" он влип в
дверях во
второго гражданина в фартуке, каковой гражданин ему отвесил:
- Чтоб ты сдох! Ну, куда тебя несет? Вторым номером встанешь!
Успеешь!
Фаддей - первый, он дежурил два дня.
Номер третий летел в это время по дороге к лавке и, бухая
кулаками во
все окошки, кричал:
- Братцы, очишшанное привезли!..
Калитки захлопали.
Четвертый номер вынырнул из ворот и брызнул к лавке, на ходу
застегивая
подтяжки. Пятым номером вдавился в лавку мастер Лукьян,
опередив на
полкорпуса местного дьякона (шестой номер). Седьмым пришла в красивом
финише
жена Сидорова, восьмым - сам Сидоров, девятым - пелагеин
племянник,
бросивший на пять саженей десятого - помощника начальника станции
Колочука,
показавшего 32 версты в час, одиннадцатым - неизвестный в
старой
красноармейской шапке, а двенадцатого личность в фартуке высадила за
дверь,
рявкнув:
- Организуй на улице!
* * *
Поселок оказался и люден и оживлен. Вокруг лавки было черным-черно.
Растерянная старушонка с бутылкой из-под постного масла бросалась с
фланга
на организованную очередь повторными атаками.
- Анафемы! Мне ваша водка не нужна, мяса к обеду дайте взять!
- кричала
она, как кавалерийская труба.
- Какое тут мясо! - отвечала очередь. - Вон старушку с мясом!
- Плюнь, Пахомовна, - говорил женский голос из оврага, -
теперь ничего
не сделаешь! Теперича пока водку не разберут...
- Глаз, глаз выдушите, куда ж ты прешь!
- В очередь!
- Выкиньте этого в шапке, он сбоку залез!
- Сам ты мерзавец!
- Товарищи, будьте сознательны!
- Ох, не хватит...
- Попрошу не толкаться, я - начальник станции!
- Насчет водки - я сам начальник!
- Алкоголик ты, а не начальник!
* * *
Дверь ежесекундно открывалась, из нее выжимался некий с
счастливым
лицом и с двумя бутылками, а второго снаружи вжимало с бутылками
пустыми.
Трое в фартуках, вытирая пот, таскали из ящиков с гнездами
бутылки с
сургучными головками, принимали деньги.
- Две бутылочки.
- Три двадцать четыре! - вопил фартук. - Что кроме?
- Сельдей четыре штуки...
- Сельдей нету!
- Колбасы полтора фунта...
- Вася, колбаса осталась?
- Вышла!
- Колбасы уже нет, вышла!
- Так что ж есть?
- Сыр русско-швейцарский, сыр голландский...
- Давай русско-голландский полфунта...
- Тридцать две копейки? Три пятьдесят шесть! Сдачи сорок
четыре
копейки! Следующий!
- Две бутылочки...
- Какую закусочку?
- Какую хочешь. Истомилась моя душенька...
- Ничего, кроме зубного порошка, не имеется.
- Давай зубного порошка две коробки!
- Не желаю я вашего ситца!
- Без закуски не выдаем.
- Ты что ж, очумел, какая же ситец закуска?
- Как желаете...
- Чтоб ты на том свете ситцем закусывал!
- Попрошу не ругаться!
- Я не ругаюсь, я только к тому, что свиньи вы! Нельзя же,
нельзя ж в
самом деле народ ситцем кормить!
- Товарищ, не задерживайте!
Двести пятнадцатый номер получил две бутылки и фунт синьки,
двести
шестнадцатый - две бутылки и флакон одеколону, двести семнадцатый
- две
бутылки и пять фунтов черного хлеба, двести восемнадцатый - две
бутылки и
два куска туалетного мыла "Аромат девы", двести девятнадцатый - две
и фунт
стеариновых свечей, двести двадцатый - две и носки, да двести
двадцать
первый - получил шиш.
Фартуки вдруг радостно охнули и закричали:
- Вся!
После этого на окне выскочила надпись "Очищенного вина нет", и
толпа на
улице ответила тихим стоном...
* * *
Вечером тихо лежали сугробы, а на станции мигал фонарь.
Светились окна
домишек, и шла по разъезженной улице какая-то фигура и тихо
пела,
покачиваясь:
Все, что здесь доступно оку,
Спи, покой ценя...
1925
Страницы: (2)
Тем временем:
...
Хорошо, когда сумерки дразнятся
И всыпают нам в толстые задницы
Окровавленный веник зари.
Скоро заморозь известью выбелит
Тот поселок и эти луга.
Никуда вам не скрыться от гибели,
Никуда не уйти от врага.
Вот он, вот он с железным брюхом,
Тянет к глоткам равнин пятерню,
Водит старая мельница ухом,
Навострив мукомольный нюх.
И дворовый молчальник бык,
Что весь мозг свой на телок пролил,
Вытирая о прясло язык,
Почуял беду над полем.
2
Ах, не с того ли за селом
Так плачет жалостно гармоника:
Таля-ля-ля, тили-ли-гом
Висит над белым подоконником.
И желтый ветер осенницы
Не потому ль, синь рябью тронув,
Как будто бы с коней скребницей,
Очесывает листья с кленов.
Идет, идет он, страшный вестник,
Пятой громоздкой чащи ломит.
И все сильней тоскуют песни
Под лягушиный писк в соломе.
О, электрический восход,
Ремней и труб глухая хватка,
Се изб древенчатый живот
Трясет стальная лихорадка!
3
Видели ли вы,
Как бежит по степям,
В туманах озерных кроясь,
Железной ноздрей храпя,
На лапах чугунных поезд?
А за ним
По большой траве,
Как на празднике отчаянных гонок,
Тонкие ноги закидывая к голове,
Скачет красногривый жеребенок?
Милый, милый, смешной дуралей,
Ну куда он, куда он гонится?
Неужель он не знает, что живых коней
Победила стальная конница?
Неужель он не знает, что в полях бессиянных
Той поры не вернет его бег,
Когда пару красивых степных россиянок
Отдавал за коня печенег?
По-иному судьба на торгах перекрасила
Наш разбуженный скрежетом плес,
И за тысчи пудов конской кожи и мяса
Покупают теперь паровоз...
