 |
|
Всю ночь аромат жасмина наполнял комнату, и необычная для ранней весны жара (термометр показывал пятьдесят пять градусов по Фаренгейту) не давала ей уснуть...
западающие навсегда в память стихи: Вчера я растворил темницу Воздушной пленницы моей: Я рощам во..
Итак, под черемухой, сидя на скамейке и двух вынесенных из дома стульях, расположились Габидулин, Михалев, Варя и Евгения...
Другие книги автора:
«Черновики - Черный маг, Копыто инженера»
В предисловии автор сообщает читателю, что записки эти принадлежат перу его друга Максудова, покончившего с собой и завещавшего ему их выправить, подписать своим именем и выпустить в свет. Автор предупреждает, что самоубийца не имел никакого отношения к театру, так что записки эти являются плодом его больной фантазии. Повествование ведется от лица Максудова.
Сергей Леонтьевич Максудов, сотрудник газеты «Вестник пароходства», увидев во сне родной город, снег, гражданскую войну, начинает писать об этом роман. Закончив, читает его своим знакомым, которые утверждают, что роман этот опубликовать ему не удастся. Отправив в два толстых журнала отрывки из романа, Максудов получает их назад с резолюцией «не подходит». Убедившись в том, что роман плох, Максудов решает, что жизни его пришел конец. Выкрав у приятеля револьвер, Максудов готовится покончить с собой, но вдруг раздается стук в дверь, и в комнате появляется Рудольфи, редактор-издатель единственного в Москве частного журнала «Родина». Рудольфи читает роман Максудова и предлагает его издать.
Максудов незаметно возвращает украденный револьвер, бросает службу в «Пароходстве» и погружается в другой мир: бывая у Рудольфи, знакомится с писателями и издателями. Наконец роман напечатан, и Максудов получает несколько авторских экземпляров журнала. В ту же ночь у Максудова начинается грипп, а когда, проболев десять дней, он отправляется к Рудольфи, выясняется, что Рудольфи неделю назад уехал в Америку, а весь тираж журнала исчез.
Максудов возвращается в «Пароходство» и решает сочинять новый роман, но не понимает, о чем же будет этот роман. И опять однажды ночью он видит во сне тех же людей, тот же дальний город, снег, бок рояля. Достав из ящика книжку романа, Максудов, присмотревшись, видит волшебную камеру, выросшую из белой страницы, а в камере звучит рояль, движутся люди, описанные в романе. Максудов решает писать то, что видит, и, начав, понимает, что пишет пьесу.
Неожиданно Максудов получает приглашение от Ильчина, режиссера Независимого Театра — одного из выдающихся московских театров. Ильчин сообщает Максудову, что он прочитал его роман, и предлагает Максудову написать пьесу. Максудов признается, что пьесу он уже пишет, и заключает договор на её постановку Независимым Театром, причем в договоре каждый пункт начинается со слов «автор не имеет права» или «автор обязуется». Максудов знакомится с актером Бомбардовым, который показывает ему портретную галерею театра с висящими в ней портретами Сары Бернар, Мольера, Шекспира, Нерона, Грибоедова, Гольдони и прочих, перемежающимися портретами актеров и сотрудников театра.
Через несколько дней, направляясь в театр, Максудов видит у дверей афишу, на которой после имен Эсхила, Софокла, Лопе де Вега, Шиллера и Островского стоит: Максудов «Черный снег».
Бомбардов объясняет Максудову, что во главе Независимого Театра стоят двое директоров: Иван Васильевич, живущий на Сивцевом Вражке, и Аристарх Платонович, путешествующий сейчас по Индии. У каждого из них свой кабинет и своя секретарша. Директора не разговаривают друг с другом с 1885 года, разграничив сферы деятельности, однако это не мешает работе театра. Секретарша Аристарха Платоновича Поликсена Торопецкая под диктовку Максудова перепечатывает его пьесу. Максудов с изумлением разглядывает развешанные по стенам кабинета фотографии, на которых Аристарх Платонович запечатлен в компании то Тургенева, то Писемского, то Толстого, то Гоголя. Во время перерывов в диктовке Максудов разгуливает по зданию театра, заходя в помещение, где хранятся декорации, в чайный буфет, в контору, где сидит заведующий внутренним порядком Филипп Филиппович. Максудов поражен проницательностью Филиппа Филипповича, обладающего совершенным знанием людей, понимающего, кому и какой билет дать, а кому и не дать вовсе, улаживающего мгновенно все недоразумения.
Иван Васильевич приглашает Максудова в Сивцев Вражек для чтения пьесы, Бомбардов дает Максудову наставления, как себя вести, что говорить, а главное — не возражать против высказываний Ивана Васильевича в отношении пьесы. Максудов читает пьесу Ивану Васильевичу, и тот предлагает её основательно переделать: сестру героя необходимо превратить в его мать, герою следует не застрелиться, а заколоться кинжалом и т. п., — при этом называет Максудова то Сергеем Пафнутьевичем, то Леонтием Сергеевичем. Максудов пытается возражать, вызвав явное неудовольствие Ивана Васильевича.
Бомбардов объясняет Максудову, как надо было себя вести с Иваном Васильевичем: не спорить, а на все отвечать «очень вам благодарен», потому что Ивану Васильевичу никто никогда не возражает, что бы он ни говорил. Максудов растерян, он считает, что все пропало. Неожиданно его приглашают на совещание старейшин театра — «основоположников» — для обсуждения его пьесы. Из отзывов старейшин Максудов понимает, что пьеса им не нравится и играть её они не хотят. Убитому горем Максудову Бомбардов объясняет, что, напротив, основоположникам очень понравилась пьеса и они хотели бы в ней играть, но там нет для них ролей: самому младшему из них двадцать восемь лет, а самому старшему герою пьесы — шестьдесят два года.
Несколько месяцев Максудов живет однообразной скучной жизнью: ежедневно ходит в «Вестник пароходства», вечерами пытается сочинять новую пьесу, однако ничего не записывает. Наконец он получает сообщение о том, что режиссер Фома Стриж начинает репетировать его «Черный снег». Максудов возвращается в театр, чувствуя, что уже не может жить без него, как морфинист без морфия.
Начинаются репетиции пьесы, на которых присутствует Иван Васильевич. Максудов очень старается ему понравиться: он отдает через день утюжить свой костюм, покупает шесть новых сорочек и восемь галстуков. Но все напрасно: Максудов чувствует, что с каждым днем нравится Ивану Васильевичу все меньше и меньше. И Максудов понимает, что это происходит потому, что ему самому совершенно не нравится Иван Васильевич. На репетициях Иван Васильевич предлагает актерам играть различные этюды, по мнению Максудова, совершенно бессмысленные и не имеющие прямого отношения к постановке его пьесы: например, вся труппа то достает из карманов невидимые бумажники и пересчитывает невидимые деньги, то пишет невидимое же письмо, то Иван Васильевич предлагает герою проехать на велосипеде так, чтобы было видно, что он влюблен. Зловещие подозрения закрадываются в душу Максудова: дело в том, что Иван Васильевич, 55 лет занимающийся режиссерской работой, изобрел широко известную и гениальную, по общему мнению, теорию, как актеру готовить свою роль, однако Максудов с ужасом понимает, что теория эта неприложима к его пьесе.
На этом месте обрываются записки Сергея Леонтьевича Максудова.
Краткие содержания произведений — briefly.ru
Оригинальный текст книги «Театральный роман»
Тем временем:
...
Заглавие "Имя розы" возникло почти случайно и подошло мне, потому что
роза как символическая фигура до того насыщена смыслами, что смысла у нее
почти нет: роза мистическая 14, и роза нежная жила не дольше розы
15, война Алой и Белой розы16, роза есть роза есть
роза есть роза 17, розенкрейцеры 18, роза пахнет
розой, хоть розой назови ее, хоть нет19, rosa fresca
aulentissima20. Название, как и задумано, дезориентирует
читателя. Он не может предпочесть какую-то одну интерпретацию. Даже если он
доберется до подразумеваемых номиналистских толкований последней фразы, он
все равно придет к этому только в самом конце, успев сделать массу других
предположений. Название должно запутывать мысли, а не дисциплинировать их.
Ничто так не радует сочинителя, как новые прочтения, о которых он не
думал и которые возникают у читателя. Пока я писал теоретические работы, мое
отношение к рецензентам носило протокольный характер: поняли они или не
поняли то, что я хотел сказать? С романом все иначе. Я не говорю, что
какие-то прочтения не могут казаться автору ошибочными. Но все равно он
обязан молчать. В любом случае. Пусть опровергают другое, с текстом в руках.
Чаще всего критики находят такие смысловые от-
599 Заглавие и смысл
тенки, о которых автор не думал. Но что значит "не думал"?
Одна французская исследовательница, Мирей Каль-Грубер, сопоставила
употребление слова "semplici" в смысле "простецы, бедняки" с употреблением
"semplici" в смысле "лекарственные травы" и пришла к выводу, что
подразумеваются "плевелы ереси" 21. Я могу ответить, что
существительное "semplici" в обоих случаях заимствовано из контекстов эпохи
- равно как и выражение "плевелы ереси". Разумеется, мне прекрасно известен
пример Греймаса о двойной изотопии, образующейся, когда травщика называют
"amico dei semplici" - "друг простых". Сознательно или бессознательно играл
я на этой двусмысленности? Теперь это неважно. Текст перед вами и порождает
собственные смыслы...
